Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

это определит городской совет, если вы туда обратитесь с жалобой. Что я вам настоятельно советую сделать. Соседей и родственников прошу проводить этих детей по домам. А ты, Митеш, следуй за мной.

— Куда? Почему? — Вилик передал тяжелую книгу тете и вернулся к стражнику. — Митеш ничего плохого не сделал!

— Если не считать того, что нарушил порядок и спокойствие в Городе. Вас вовлекли в драку невольно, а он вмешался вполне сознательно. И так же как Тигрис должен быть наказан за это.

— Так же? — не удержался от иронии Митеш.

— Даже более мягко, — без начальственной правоты в голосе пояснил стражник. Ему самому не слишком нравилось говорить это. — Семья зачинщика заплатит за неоднократное нарушение порядка не менее золотого, а вы должны Городу вдвое меньше. Но, боюсь, у вас нет при себе нужной суммы, поэтому…

— Да знаю, — махнул рукой Митеш. — Равноценная плата кровью — дюжина плетей.

— Учитывая обстоятельства дела, сумму можно сократить вдвое. Шесть. Если нет поручителя, который согласен платить за вас…

У Дика были деньги. Даже больше, чем требовалось. Но Митеш наотрез отказался бы сейчас принять их.

— Но это невозможно! — возмутились Вилик и Кариса. — Тигриса вы отпускаете, а того, кто не виноват, ведете на площадь? Как же это?!

— Митеш по закону совершеннолетний, а Тигрис нет. Дети не обязаны платить сами за себя, если у них есть семья, — ещё тише ответил стражник.

В толпе вокруг недовольно шумели, хотя никто не собирался заступаться за нищего мальчишку всерьез. Но участники драки, признанные невиновными, не на шутку возмущались. Вилик пресек всякие попытки тетушки проводить его домой и кричал о несправедливости во весь голос.

— Да ведь я на два года его старше, а Тигрис — на полтора, и мы несовершеннолетние! А его можно отправить к палачу за любую ерунду, да?

— Господин гвардеец, но ведь если бы Митеш не заступился за меня, — снова начала всхлипывать Кариса, — они бы разбили куклу, а она стоит целых два золотых! Я год на нее собирала!

— Тигрис заплатил бы компенсацию и за этот ущерб, — холодно ответил гвардеец. — У господина Ковалена денег достаточно.

— А если бы Митеш только на словах вежливо попросил этих господ оставить девочку в покое, а они бы не послушали, и начали драку? Допустим, он бы не раздавал ответных ударов, но всё равно получил бы приговор как нарушитель порядка? — Дик знал ответ и знал, что он вызовет бурю.

— Увы, да, — кивнул стражник. — Штраф тогда ещё меньше, но… Ведь именно он затеял скандал, как ни крути. Он бросил вызов.

— Совершенно верно. Таков закон. И вы считаете это справедливым?

— Взрослый человек полностью отвечает за свои поступки. Он — совершеннолетний.

— Значит, возраст тут ни при чем? Всё дело в законе…

— Не вмешивайся, Дик, — попросил Митеш. — Ничем не поможешь. Ладно, не в первый раз. Не думаю, что их палач страшнее, чем у нас в банде.

— Всё-таки, не советую торопиться, — Дик обращался больше к толпе и к стражнику, а не к Митешу. — Справедливо, что закон дает полные права условно совершеннолетним отвечать самим за себя, если у них нет покровителей. Но разве правильно, что дети, у которых есть семья, закрыты от закона, перед которым их ровесники, оставшиеся одни на свете, вдвойне беззащитны?

Дик переждал шум, который подняли все свидетели драки, кто сам моложе шестнадцати. Ябеда Сален быстро сообразил, куда повернулся ветер и под шумок хотел улизнуть, но его поймали. Дик заявил, что наказания без суда возможны только если вина не вызывает сомнений, а в этом деле далеко не всё ясно. И потребовал разбирательства в городском совете. Гвардеец позвал патруль и задержал не только Митеша, но и остальных участников драки. Вместе с Диком и в сопровождении стражи, юная компания отправилась в магистрат.

Те свидетели, в основном "условно совершеннолетние", кому небезразлична судьба бывшего попрошайки, осадили здание городского совета и кричали под окнами, что закон несправедливо поступает с детьми, защищая только богатых. И что только когда речь идет о наказаниях, их соглашаются признать взрослыми людьми, потому что палачам так удобней!

Отцы города очень удивились, что их беспокоят по поводу мелкой уличной драки. Но, слыша шум на улице и видя, что начальник городского патруля и незнакомый им странствующий рыцарь настроены решительно, согласились выслушать подробности дела.

Глава 2

— Чего же вы хотите? — развел руками совет. — Чтобы вашего приятеля тоже признали несовершеннолетним? Увы. Закон, вступивший в силу, нельзя отменить.

— Ещё чего! — Митеш даже стукнул кулаком по краю заборчика, ограждающего место ответчика. Они свободно устроились там все четверо. Кариса сидела в зале, в первом ряду пустых скамеек, держа на коленях злополучную куклу.

— Разумеется, нет. Хочу наказание равноценное для всех виновных, — ответил Дик.

— Они же несовершеннолетние!

— Условно. Фактически все они старше того, за кого я ручаюсь. Закон нельзя отменить. Но ввести его в действие можно когда угодно. То есть, в исключительных обстоятельствах можно закон применять ко всем, достигшим двенадцатилетнего возраста.

Глава совета нахмурился, пристально рассматривая Дика.

— Вы заступаетесь за того господина, который и так совершеннолетний, я не ошибаюсь? Но вы не просите помиловать его? Напротив, настаиваете на ужесточении закона об условном совершеннолетии?

— Да.

— Но таким образом вы никак не сможете его защитить.

— От боли — нет. А от несправедливости, могу.

— Да я согласен выдержать вдвое больше, если эта сытая рожа хоть раз получит по заслугам! — Митеш яростно кивнул в сторону Тигриса.

Рыжий мрачно зыркнул на него исподлобья, но промолчал. Тоже понял, что дело принимает серьезный оборот для его шкуры.

— Слышали? — улыбнулся Дик. — И это не злость. Это обида за ту пропасть, которую вы сами вырыли между ними. На равных мальчишки всегда договорятся. Лучше бы ваши законы не мешали им в этом.

— Это закон единый по всем мирам, — язвительно ответил глава совета на столь легкомысленный выпад мальчишки-рыцаря.

— Так что вам мешает принять другой? Тоже единый. Вы ведь столица миров!

— Это справедливо! — подал голос Вилик.

— Что ты говоришь? — простонала его тетушка, сидя в уголке зала. — Так они и тебя отправят