Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大

с вами перед тем, как вы отправитесь в последний путь. Нам не хотелось бы, чтобы вы ушли в тоске и тревоге, и потому Мы поделились с вами хорошими вестями», – договорив, Шэн Линъюань мимоходом усилил магический барьер вокруг кровавого пруда и, развернувшись, направился к выходу. Но в дверях Небесного Узилища он что-то вспомнил и обернулся. «Ах да, – произнес он. – Некогда учитель говорил, что Тени могут стать настоящим бедствием. То было поистине ценное замечание. Мы уже выяснили, где находится тетушка Мэн Ся, и в скором времени отправим ее вслед за вами. Близится конец года, у Нас много хлопот, Мы больше не будем тревожить покой учителя».

«Ну-ка стой! Что значит „отринул слух, зрение, осязание, вкус, семь чувств и шесть страстей“?» – до Сюань Цзи дошел смысл сказанного, и по спине его побежал холодок. Он поднял руку, пытаясь притянуть к себе Шэн Линъюаня, но как миру был чужд Демон Небес, так он сам отвергал весь белый свет, отталкивая всех и каждого, включая и крохотное живое существо, некогда обитавшее в его спине. Вот и сейчас Шэн Линъюань беспощадно оттолкнул Сюань Цзи – да так, что тот чуть не улетел в кровавый пруд.

Двери Небесного Узилища с грохотом захлопнулись. Звякнул, запираясь, замок. Сюань Цзи кипел от гнева: он сердился на Линъюаня, но вместе с тем и тревожился за него. Он уже бросился вдогонку, но тут услышал слабый голос: «Мой смертный час… уже близок…»

Во всем огромном Небесном Узилище не было ни души – лишь похожий на труп Дань Ли посреди источавшего удушающее зловоние кровавого пруда. Сюань Цзи остановился. «С кем он говорит?» – удивился он про себя.

«Я знаю, ты здесь… Еще блуждаешь в этом мире… – Дань Ли тяжело дышал, грудь его вздымалась как кузнечные мехи. Голос звучал глухо – казалось, каждое слово требовало от него неимоверных усилий, но он все равно продолжал:

– Ты не простой дух меча… Ты – дух меча, которому дарована жизнь, последний… последний потомок Чжу-Цюэ…»

Лежащий поодаль Дань Ли обращался к нему!

Сюань Цзи остолбенел. Кулаки его сжались, затем снова расслабились. Он молча опустился на землю в нескольких шагах от Дань Ли. Во взгляде его, устремленном на искалеченного до неузнаваемости старика в кровавом пруду, читалась целая буря чувств.

С самого появления на свет Сюань Цзи был неразрывно связан с душой Шэн Линъюаня, смотрел на мир его глазами. В детстве Линъюань всем сердцем обожал наставника, и маленький дух меча разделял с ним эту привязанность. Император сохранил в памяти уроки Дань Ли. Дух меча же рвением в учебе не отличался и лучше запомнил сладости, которыми угощал их учитель. Даже во время их скитаний Дань Ли всегда умудрялся находить лакомства, чтобы побаловать его высочество: то цветочный мед, то янтарные соты из гнезда диких пчел. Когда на равнине они бежали от погони, посланной демонами-яо, Дань Ли одной рукой прокладывал путь смертоносным мечом, другой давал сладкие стебли маленькому принцу, которого нес на руках один из отчаянных воинов, готовых отдать за его высочество жизнь. Стебли были яством грубым и незатейливым… но очень сладким.

А теперь наставник должен был вот-вот раствориться в кровавом пруду… Сюань Цзи навсегда запомнил его силуэт в ту минуту.

«Знаю, – закашлялся Дань Ли, – после всего случившегося ты никогда мне больше не поверишь».

Сюань Цзи поднялся, все так же молча подошел к краю кровавого пруда и сел, оперевшись на магическую печать окружавшего пруд барьера. Помолчав еще немного, он наконец заговорил: «Ваши планы всегда были безупречны, вы, словно провидец, учитывали все возможные исходы и не допускали ошибок. Как же так вышло, что собственного печального конца вы предвидеть не смогли?»

Дань Ли спокойно ответил ему, как если бы и вправду услышал вопрос: «Я всегда знал, что этот день наступит… Все мы… рождены, дабы одолеть великое бедствие, выпавшее на нашу долю. Мы жили в беспокойные времена, в беспокойные времена и умрем. У нас с Линъюанем… нет обид друг на друга. Он делает все то, чему научил его я. Удача делает человека ваном, неудача – разбойником, я не виню его. И он тоже не хотел бы мучить меня. Если бы меня можно было убить, как обычного человека, – просто отрубить голову, покончив со мной одним ударом, наверняка он не отказал бы мне в легкой смерти… Сегодня я сгину без следа, завтра его кости сотрутся в порошок и развеются по ветру. Все предопределено».

От его речей Сюань Цзи стало не по себе, он разозлился и холодно ответил: «Это ваши кости сотрут в порошок и развеют по ветру!»

Дань Ли тихо засмеялся: «Маленький дух меча, ты бранишь меня?»

Перекошенное лицо Сюань Цзи разгладилось, он умолк.

Дань Ли не слышал его, как и все остальные, но легко мог угадать, что у него на уме. Сюань Цзи помнил, что в детстве, когда он еще обитал в позвоночнике его высочества, он не переносил одиночества, и, если ему хотелось высказаться, он говорил устами Линъюаня. Стоило Дань Ли услышать вопрос, как он безошибочно определял, кто его задал. В детстве Сюань Цзи часто казалось, что не только Линъюань мог его слышать… но и наставник Дань Ли.

«Эх ты… – вздохнул Дань Ли. – Вы, демоны-яо, растете очень медленно, а он еще и всеми силами оберегал тебя, так что ты совсем не повзрослел».

Глаза Сюань Цзи начали краснеть.

«Учитель, – сказал он, – почему все должно было закончиться именно так, а не иначе?»

«Во время сражения в столице демонов-яо меч Демона Небес покинул ножны. Он пробудил и взбаламутил тысячи тысяч мстительных духов и поверг князя демонов, отрубив все его головы. Настрадавшиеся под его властью со всех сторон прославляли государя, однако… когда пройдет время, разве нечеловеческая сила Владыки людей не породит в народе тревогу и страх? Государь… был слишком молод и неопытен, ему не хватало умений и хитрости подчинить себе Поднебесную. Он считал всех людей вокруг своими соратниками, что ради него жизни не пожалеют, и не был готов стать единовластным правителем. Пламя Алой Бездны не потухло. На время войны все кланы сплотились, но победа неизбежно приносит с собой перемены, и нужно было дать выход тем бродившим в душах тревогам и страхам… Необходимо было пожертвовать мечом Демона Небес во имя мира и процветания в Поднебесной. Такова судьба доброго лука, маленький дух меча, после удачного выстрела его откладывают в сторону. Когда вы с Линъюанем были детьми, я рассказывал ему немало старинных историй,