Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大

– Неважно. Сперва я отведу вас к раковине, где обитает Тень.

– Еще как важно! – хором запротестовали оперативники.

Чжичунь растерянно умолк. Из уст Чжан Чжао тут же вылетело:

– Ты сам-то сейчас как? Что за «сосуд» ты используешь? Ты можешь вернуть себе человеческий облик?

Помешкав, Чжичунь покачал головой.

– У меня нет «сосуда», а что касается облика… Я и сейчас в человеческом облике, здесь, с вами, просто вы меня не видите.

Эти слова как будто задели в мозгу Шэн Линъюаня опасную струну. Она задрожала, смутно отзываясь в его памяти, но его величество сам не знал, в чем тут дело, – всякий раз, когда он пытался сосредоточиться, ход его мыслей прерывала нестерпимая головная боль. Лежащая на колене рука сама собой сжалась в кулак, ему едва удавалось сдерживать охвативший его кровожадный порыв.

Гу Юэси почувствовала его состояние. Одной рукой она хладнокровно сжимала руль, в другой – стиснула защитное устройство, готовая активировать его в любой миг.

– Что значит «здесь, с вами»? – спросила она.

– Прямо позади тебя… Гм… Я прямо сейчас помахал рукой у тебя перед глазами, но ты не увидела, – сказал Чжичунь. – К счастью, есть эта полая кукла.

– Как так получилось? – Чжан Чжао, глупая косуля, даже не заметил, что с Шэн Линъюанем что-то неладно, и обратился к нему:

– Господин, ведь «рентгеновское зрение» старшей сестрицы видит в том числе и невидимое, правда? Вы могли бы его как-то… улучшить?

Шэн Линъюань не ответил. Быть может, причина была в окутывавшей его черной дымке, но лицо его казалось особенно бледным и жутким, как у покойника.

– Не поможет, – откликнулся вместо него Чжичунь. – Строго говоря, духи сосуда погибают, как только их сосуд разрушается. Я застрял между жизнью и смертью и не погиб лишь потому, что я «дух сосуда, которому дарована жизнь» – существо не живое и не мертвое, «рентгеновским зрением» меня не увидеть.

– Что такое «дух сосуда, которому дарована жизнь»?

– Моя матушка – одна из тех ста восьми трупов из гробницы Вэй Юня. При жизни она была красавицей, и варварская гаошаньская знать успела поизмываться над ней всласть. Когда пришло время ее смерти, во чреве она уже носила меня. Матушка умерла, но я – нет. Если бы плод к тому времени достиг зрелости, я мог бы родиться в гробу, но я не успел достаточно вырасти. В те времена еще не было способов помочь недоношенному ребенку выжить вне материнской утробы, а потому я оказался между жизнью и смертью. Его высочество спас меня, переплавив в дух меча, что стало равнозначно рождению, – объяснил спокойно Чжичунь. – В соответствии с рангами Небесного порядка рождение стоит выше создания духа меча, поэтому-то я, дух меча, остался в живых даже после уничтожения моего клинка. Сам не знаю, дар это или проклятие… Я сохранил сознание, но ни с чем на свете не могу взаимодействовать, – с этими словами деревянная кукла пошевелила руками и ногами, словно стараясь привыкнуть к новому телу. – Эта кукла-прислужница – прижизненное творение его высочества, уменьшенная, но точная копия человека. Мастера клана гаошань были поистине непревзойденными искусниками! В дальнейшем этого деревянного малыша поместили в гробницу принца как часть погребального инвентаря. Его высочество Вэй Юнь оставил на его теле записи о тайне моего появления на свет и рисунок письмен заклинания полой куклы. Я случайно наткнулся на него, когда искал себе новый сосуд, но тогда я еще не знал, для чего нужно это заклинание, и даже не догадывался, что таким образом отец Вэй Юнь дал мне последний шанс вернуться в мир. Обретя после смерти новое тело, я нанес письмена заклинания на куклу в соответствии с рисунком. Когда в море на меня обрушилась мощь прерванного ритуала Темного жертвоприношения, я снова лишился сосуда и думал, что теперь-то уж точно обречен на смерть, но в конце концов открыл глаза и обнаружил, что управляю деревянной куклой. В оставленных мне записях его высочество рассказал, что клан гаошань уничтожен, и, раз он был последним Всеслышащим, люди станут зариться на выкованные им клинки вне зависимости от того, насколько они оказались удачными. Те сто восемь клинков едва ли долго протянут, и если мой меч сломается и мне некуда будет податься, то по крайней мере я смогу вселиться в деревяшку и так общаться с людьми.

Машина с оперативниками по-прежнему мчалась вдоль артерий земли. Информации в рассказе Чжичуня оказалось слишком много, и головы лучших бойцов «Фэншэнь» теперь старательно ее переваривали.

– Чем было примечательно дарование тебе жизни? – внезапно спросил Шэн Линъюань.

Чжичунь слегка изменился в лице.

– Наверняка нужно было выполнить какие-то условия, – категорично заявил Шэн Линъюань. Перед его внутренним взором возникла картина давно ушедших дней. Вэй Юнь, преклонив колени, стоял перед троном и говорил, что дух меча уже мертв. Воспоминания о прошлом, казалось, сгоревшие дотла в глубочайшей бездне, вдруг нахлынули на него с новой силой. Его величество чувствовал себя так, словно в его море сознания беспрестанно разрывались мифриловые пули, от головной боли у него в глазах потемнело. Но он проигнорировал сводившую его с ума мигрень и упрямо продолжил допытываться:

– Так чем ты отличаешься от иных духов оружия?

Отличия непременно должны быть – Вэй Юнь не посмел бы скрыть правду от государя, прекрасно зная, что кровная клятва не потерпит лжи.

– Я… – начал Чжичунь.

Но тут тишину, повисшую в машине, сзади нарушил чей-то голос.

– Принц Вэй Юнь и правда покончил с собой? – спросил он.

Чжичунь вздрогнул, указывающий путь кулон чуть не сбился с курса.

Янь Цюшань, отодвинувшись ото всех, съежился на заднем сиденье, словно чужак. Лишь глаза выделялись на бронзовом, как у статуи, лице – их ледяной взгляд был прикован к Чжичуню, не смевшему обернуться и посмотреть на него в ответ.

– Кто похитил обломки меча из Главного управления? Почему ты скрывался?

– Командир Янь… – заговорил Чжан Чжао.

Янь Цюшань так свирепо глянул на него, что Чжан Чжао разом вспомнились все ночные кошмары о проваленных в средней школе экзаменах. Он прикусил язык и поджал хвост.

– Он… он не покончил с собой, он умер ради меня, – после долгого молчания наконец ответил Чжичунь. – Чтобы даровать жизнь… нужно заплатить за нее другой жизнью. Для создания «сосуда» для духа требуется человеческая жертва.

Тем временем начался второй этап работы ревербераторов: спокойная ровная мелодия сменилась бодрящими боевыми песнями – барабанный бой так и ударял по ушам. Противник явно недооценил мощь современных технологий – даже головная боль Шэн Линъюаня немного