Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— В Дулуте сейчас ад. Не те «ходячие», о которых вы думаете. Там банды. Хуже любых зомби. Они сожгли нас не ради забавы. Они системно очищают территорию. Мы были следующей мишенью.

Один из его людей, тот самый Джек, достал из рюкзака несколько упаковок сухпайка и протянул вперёд.

— В знак доброй воли. У нас немного, но можем поделиться.

Это был красивый жест. Слишком красивый. Я перевёл взгляд на Мэтта. Он стоял, скрестив руки, и его лицо было каменным. Он, похоже, чувствовал то же самое.

Отец Моррисон, до этого молча наблюдавший, сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал тихо, но весомо.

— Не будем судить по первому впечатлению, шериф. Они выглядят честными. И если с ними медик… Может, это и вправду помощь, посланная свыше? Мы молились о выживании. Господь мог услышать нас таким образом.

Я чуть не фыркнул. Мой опыт подсказывал, что Бог, если он и есть, в последнее время раздавал подарки весьма сомнительного свойства. Но слова отца Моррисона возымели эффект. Я видел, как напряжение в плечах Барлоу немного спало.

— Ладно, — буркнул шериф, наконец опуская винтовку. — Садитесь в свой грузовик. Поедете с нами. Но предупреждаю, любое враждебное движение, и разберёмся на месте. Понятно?

На лицах людей Карла промелькнуло облегчение.

— Понятно. Спасибо. Вы не пожалеете.

— Надеюсь.

Пока они грузились в свой «Форд», я подошёл к отцу Моррисону.

— Ты уверен, Фрэнк? — тихо спросил я. — Слишком уж всё гладко. Лагерь сожгли, они чудом спаслись, идут именно к нам, да ещё и с медиком.

Священник взглянул на меня устало.

— Нет, Дэн, я не уверен. Но подозревать каждого, значит уподобиться им.

Он едва заметно кивнул в сторону несуществующих мародёров.

— Мы должны дать шанс. Иначе какая разница между нами и дикарями?

— Разница в том, что мы остаёмся в живых, — парировал я.

— Выживание, лишённое человечности, — это просто продлённая агония, сын мой, — мягко сказал он и пошёл к своему снегоходу.

Мэтт подошёл ко мне, когда мы уже садились на машины.

— Ну что, русский, как тебе наша новая сборная солянка? — криво ухмыльнулся он.

— Не нравится мне это, Мэтт. Не нравится.

— А мне то что? Я всегда рад новым лицам. Особенно если у них есть что-пожевать. Хотя…

Товарищ понизил голос.

— медик, конечно, заманчиво. У меня эта старая рана на плече по ночам ноет, как сучка.

Грузовик Карла с трудом, но выехал на дорогу и встал в хвост нашей колонны. Барлоу дал газ, и мы тронулись. Я бросил последний взгляд на охотничий домик, на тонкую струйку дыма, всё ещё тянувшуюся к небу. Внутри всё кричало об опасности. Но что оставалось делать? Оставить их тут умирать? Возможно, отец Моррисон был прав. А возможно, мы только что впустили в свой дом самых хитрых волков из всех, что встречали.

Я вздохнул, и пар от моего дыхания мгновенно замерз в иней на подшлемнике. Обратный путь обещал быть долгим. И теперь, куда более тревожным.

Колонна наших снегоходов с рёвом въехала на центральную площадь Интернешнл-Фолс, нарушив привычную дремотную тишину. Возвращение стало иным. За нами, пыхтя, тащился угрюмый армейский грузовик, из кузова которого с опаской и надеждой смотрели на новое убежище чужие лица. Люди стали выходить из домов, собираться у окон. В их взглядах читалось не только любопытство, но и настороженность. Новые рты в голодную зиму — это всегда риск.

Я заглушил снегоход, и, с трудом разгибая затекшие конечности, направился к нашему общежитию. Скай уже ждала на крыльце, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Взгляд моей девушки скользнул по мне, проверяя на повреждения, а затем перешёл на грузовик, из кузова которого под присмотром Барлоу и Мэтта выгружались Карл и его люди.

— И кто это такие? — тихо спросила она, когда я подошёл достаточно близко.

— Беженцы из-под Дулута, — так же тихо ответил я, снимая шлем и проводя рукой по мокрым от пота волосам. — Лагерь их сожгли мародёры. Говорят, шли к нам, слышали, что тут безопасно.

Я видел, как её цепкий взгляд изучает их. Усталые, но собранные позы, добротное, хоть и потрёпанное снаряжение, винтовки на плечах.

— Выглядит как готовая боевая группа, а не кучка беженцев, — заметила она, и в её голосе зазвучал тот самый, бруклинский скепсис.

— Среди них есть бывшие военные, — пожал я плечами, стараясь говорить нейтрально. — Морпехи. И медик. Шериф решил, что руки и навыки не помешают.

Я не стал делиться своими опасениями, тем холодным комком, что сжался у меня в желудке при первом взгляде на их лидера, Карла. Его спокойствие показалось мне неестественным, а взгляд, слишком расчётливым.

«Мало ли, — подумал я, отгоняя паранойю. — Вдруг я действительно ошибаюсь. Вдруг это и вправду просто люди, ищущие спасения».

***

Вечером мы устроились в нашей комнате, которая стала нашим островком покоя в этом хаосе. Я растопил печку и сумел даже подогреть на ней несколько вёдер воды для жестяной ванны, которую я с Мэтом притащил из магазина. Это была неслыханная роскошь.

Скай нежилась в тёплой воде, закрыв глаза, а по комнате тихо разливалась музыка из бумбокса. Играло что-то из вечного, вневременного, мелодичный и меланхоличный хит «Zombie» ирландской группы The Cranberries. Его заунывные гитары и чистый голос Долорес О’Риордан странным образом гармонировали с нашей реальностью.

На ужин в столовую мы не пошли, сэкономив свою пайку. Утрешний сухой паёк, оставшийся после вылазки, и пара найденных в Хейвен-Спрингс банок тушёнки, позволяли нам устроить настоящий пир на двоих. Программа на следующие несколько часов, судя по тому, как Скай смотрела на меня из-за полуприкрытых век, и загадочной улыбке, обещала быть более чем интересной.

Я уже уселся на кровать, собираясь присоединиться к ней, для начало избавившись от одежды, как за окном внезапно раздался шум. Вначале, испуганные крики, а потом, одинокая, сухая очередь из автомата.

«Какого чёрта! — пронеслось у меня в голове с раздражением. — Опять пьяные разборки из-за баб?»

Я мгновенно подскочил к окну, затянутому морозным узором. Прильнув к холодному стеклу, я попытался разглядеть что-то в вечерних сумерках. И тут же с испугом отпрянул, когда мимо окна, в полумраке, прошло нечто огромное, тёмное и совершенно непонятное. Исполинская, грузная тень, которая не могла быть человеком.

— Какого лешего! — вырвалось у меня.

Я метнулся