Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Что там? — спросила она, и её взгляд сразу же отыскал на столе «Ругер».

— Сиди здесь. Я скоро.

— Куда же я в таком виде?

Я выскользнул из комнаты в прохладный коридор. Из соседней двери, на ходу засовывая в кобуру револьвер, появился Мэтт. Мы переглянулись, и в его глазах я прочитал то же самое недоумение и настороженность.

— Опять эти пьяные придурки бузят? — хрипло спросил он.

— Не похоже, — покачал я головой, и перед моим мысленным взором снова встала та гигантская, неуклюжая тень. — Там что-то другое.

Мы выбежали на улицу. Мороз ударил в лицо. В свете редких прожекторов, питаемых от шумного генератора, мы увидели бегущих в панике людей. Одним из них оказался Кевин. Мы перехватили его.

— Эй, малый, что там за переполох? — поинтересовался Мэтт, хватая парня за плечо, грубо разворачивая к себе.

Тот, задыхаясь, выпалил:

— Медведь! Заражённый медведь! Забрёл с окраины, возле старого магазина «Рыбачка»!

Холод, совсем не от мороза, пробежал у меня по спине. Мутировавший вирус. Животные. Слова доктора Картера вспомнились мне с пугающей отчётливостью.

«Только этого ещё не хватало».

Мы двинулись на шум. Возле небольшого магазинчика «The Angler’s Tackle», где раньше продавали снасти и наживку, теперь царил хаос. И в центре его была Тварь.

Медведь-зомби. Он и при жизни, наверное, был стар и огромен, а сейчас и вовсе казался порождением кошмара. Шкура на нём обвисла клочьями, обнажая почерневшие, гниющие мышцы и желтоватые кости рёбер. Один глаз отсутствовал. На его месте зияла тёмная впадина. Второй, мутно-белый, слепой, бессмысленно вращался в глазнице. Морда была частично сорвана, обнажая огромные, жёлтые клыки, с которых капала чёрная жижа. Он двигался не с медвежьей грацией, а с ужасающей, механической решимостью. Его мощные лапы с когтями, словно кинжалы, с грохотом ударяли по стенам магазина, снося обшивку.

Мэтт замысловато выругался.

«Но каким образом, если мороз?» — пронеслось в голове.

Потом мне подумалось о том толстом слое жира, что был у медведя под шкурой при жизни. Возможно, именно он, как природный изолятор, позволял твари сохранять жуткую активность. Хотя достоверно я не знал. Может, вирус и впрямь изменил саму природу заражения.

Появился шериф Барлоу, а следом за ним, Курт Рассел. Конечно, не тот актёр, а просто местный механик, получивший прозвище за внешнее сходство. Они открыли стрельбу. Шериф, из своего помпового дробовика, Рассел, из старого АК-74, чудом сохранённого с допотопных времён и непонятно откуда взявшегося. Грохот выстрелов оглушал. Пули и картечь дырявили шкуру монстра, вырывая клочья гниющей плоти, но, казалось, лишь злили его. Зомби-животное с низким рыком развернулось и стало надвигаться на них, тяжёлое, неумолимое. К шерифу и механику присоединились ещё несколько человек, осмелевших при виде организованного сопротивления.

Мы с Мэттом стояли в отдалении, наблюдая. И тут я увидел его. Карл. Он стоял на крыльце соседнего здания. Его винтовка с оптическим прицелом лежала на перилах. Он был абсолютно спокоен, как скала. Раздался один, чёткий, профессиональный выстрел. Пуля, выпущенная им, пробила медвежий череп и, должно быть, достигла мозга. Огромная туша дёрнулась, закачалась и рухнула на снег, который тут же начал пропитываться чёрной, зловонной жижей.

Никто, по счастливой случайности, не пострадал. Но теперь предстояло утилизировать эту гадину, пока её смрад не привлёк падальщиков или чего похуже.

Я перевёл взгляд на Скай, которая подошла к нам, уже полностью одетая, с «Ругером» в руке. Она посмотрела на мёртвого зверя, потом на меня. В её глазах читалась та же усталость, что была и у меня.

— Ну что, герой, — горько усмехнулся я сам себе. — Похоже, о нашем романтическом вечере придётся забыть. Или, по крайней мере, отложить до глубокой ночи.

***

Первые дни пребывания Карла и его людей в Интернешнл-Фолс прошли на удивление спокойно. Они вели себя довольно образцово. Слишком образцово. Карл, бывший подрядчик, сразу взял шефство над ремонтом крыш, используя материалы, которые мы как раз привезли из Хейвен-Спрингс. Когда он говорил о пределах и упорах, его пальцы касались каждой доски по-военному, быстрым, выверенным способом. Я заметил, как он проверял крепление не взглядом, а прикосновением. Пальцы задерживались на шурупах, на стыках. Это была не привычка ремонтника. Это был счётчик прочности.

Его люди, двое из которых, Майк и Тодд, представились отставными «морпехами», добровольно вступили в патрули и даже провели несколько тренировок по обороне периметра. Их советы, признаться, оказались дельными, продуманными.

— Видите этот слепой угол у старого гаража? — говорил Карл шерифу Барлоу, разгуливая по валам из утрамбованного снега. — Здесь нужна вышка. Простая, из подручных материалов. И свет, хотя бы ручные фары. Ночью тут пролезет кто угодно. У нас есть опыт.

Их опыт был неоспорим. Они работали больше других, не жалуясь на холод и усталость. Но именно эта идеальность начинала меня бесить. Я ловил на себе их взгляды, быстрые, оценивающие, лишённые той общей усталой апатии, что была в глазах большинства обитателей Фолса. Они не просто выживали. Они что-то планировали.

И через неделю началось. Первой ласточкой стал скандал на кухне. Один из «морпехов», Тодд, здоровый детина с бычьей шеей, начал откровенно приставать к Бэтти, той самой милой кассирше, в которую был пока не серьёзно, но явно влюблён Мэтт. Она вежливо отшучивалась, но он не унимался. А когда она попыталась уйти, он грубо схватил её за запястье.

— Эй, красотка, не упрямься! Поговори со мной, я скучаю по нормальным девчонкам!

— Отпусти, немедленно!

— Не ломайся ты.

— Лапы, говорю, убрал!

Я сжал зубы. Вот оно. Первая трещина в их безупречной маске. Эта дешёвая ухмылка, этот наглый взгляд, всё это было слишком знакомо. Слишком много раз я видел, как подобные типы начинали свои игры, пользуясь хаосом и отсутствием закона.

Я видел всё это из-за угла, как раз направляясь к своему посту, и уже планируя вмешаться. Но Мэтт оказался быстрее. Он возник словно из-под земли, отшвырнул Тодда от Бэтти так, что тот едва устоял на ногах, и встал между ними, спиной к девушке. Его лицо, обычно весёлое, перекосилось от ярости.

— Сука! — прорвался его голос низким, хриплым рыком. — Ещё раз твоя паршивая лапа дотронется до неё, я оторву её с корнем и засуну тебе в глотку