Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Я смотрел поверх её головы. На снег, искрящийся в утреннем солнце. На тёмный частокол леса за забором. На людей, которые медленно расходились по своим делам. Чинить, нести вахту. Просто жить.

Что ждёт нас завтра? Весна. А с ней, оттепель, грязь и те, кто замёрз, снова поднимутся. Что будет через год? Сможем ли мы удержать этот хрупкий островок? Сможем ли найти другие такие же? Вопросов не было счёта, а ответов, ни одного.

Но сегодня… сегодня мы были живы. Шериф перевязан и уже отдавал приказы. Мэтт шутил. Отец Моррисон нашёл в себе силы молиться за врагов. Скай была со мной.

Я закрыл глаза, вдыхая морозный воздух. Да, сегодня мы живы. И в этом мире, в этой ледяной пустоши, где каждый день — это борьба, где будущее — это туман, а прошлое — это рана… быть живым — это уже не мало. Это, чёрт возьми, довольно много.

Александр Науменко

Подвал

Подвал.

Городок Интернешнл-Фолс, затерянный в миннесотской глуши, до эпидемии был тем местом, про которое говорят «медвежий угол» с неким налётом гордости. Его население едва переваливало за шесть тысяч душ, и почти все они так или иначе были связаны с гигантской бумажной фабрикой на Рейни-Ривер, чей кисловатый, въедливый запах витал над улицами, становясь привычным фоном жизни. Туристы, приезжавшие порыбачить на многочисленных озёрах или поглазеть на знаменитый гигантский термометр «Big Vic», приносили в бюджет дополнительные деньги, но не меняли суть места, сурового, северного, привыкшего к долгим и снежным зимам.

Теперь фабрика молчала. Термометр, некогда символ города, безучастно показывал немыслимые минуса, никого уже не удивляя и не пугая. От прежнего населения, по самым оптимистичным подсчётам, уцелела едва ли пятая часть. Выжившие сгрудились в самом сердце городка, превратив несколько самых крепких каменных зданий, бывшую среднюю школу, здание администрации и больницу, в укреплённый лагерь, отгороженный от внешнего мира причудливыми, но прочными баррикадами из сцепившихся лесовозов, школьных автобусов и ржавеющей сельхозтехники. Улицы между этими бастионами были пустынны и занесены снегом. Жизнь, кипевшая здесь когда-то, теперь теплилась лишь внутри, у печек-буржуек, в свете керосиновых ламп и под рёв генераторов.

Именно в этом ледяном, сжавшемся до размеров нескольких кварталов мире, Мэтт Томпсон, бывший учитель физкультуры из куда более крупного и шумного Эри, чувствовал себя на удивление комфортно. Его грубоватый цинизм и неизменное, чёрное как смоль чувство юмора стали своеобразным иммунитетом, защищавшим не только его, но и тех, кто находился рядом, от окончательного сползания в отчаяние.

В то утро, когда мороз снова сковал улицы крепче стальных тисков, ему в напарники для обследования подвала старой пожарной части на самой окраине безопасной зоны назначили Кевина. Парнишка лет девятнадцати, до эпидемии, судя по всему, не видевший жизни дальше школьного спортзала и своего гаража, всё ещё пугался собственной тени и прыгал от каждого неожиданного звука.

Направляясь к зданию по утоптанной в снегу тропе, Мэтт разминулся с Дэном и Скай, которые шли навстречу, вероятно, к дому шерифа Эла Барлоу. Мэтт, не изменяя себе, широко и размашисто взмахнул рукой, и его голос, хриплый, громко прорвал звенящую тишину.

— Эй, любовники! Не проспите трудовой десант! А то пока вы там прогулки совершаете, мы тут всю грязную работу переделаем!

Дэн, высокий и молчаливый, в ответ коротко, почти небрежно, поднял кисть, и в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки. А вот Скай, шедшая рядом, лишь холодно окинула их с Кевином оценивающим взглядом и демонстративно поджала губы, выражая всем своим видом полное и безраздельное неодобрение.

— Не обращай внимания, малыш, — флегматично бросил Мэтт, когда они поравнялись и прошли мимо. — У неё такое постоянное выражение лица, будто она лимон проглатила, а на душе у неё, между прочим, прерии цветут. Характер, что поделаешь. Русский, он вообще народ суровый, а уж она-то… она вообще отдельная статья.

Кевин, сгорая от любопытства, украдкой оглянулся на удаляющуюся пару и робко спросил, запинаясь:

— А правда, мистер Томпсон… Я слышал, они вдвоём из самого Нью-Йорка выбрались? Через все эти баррикады, зомби?

— Ага, — кивнул Мэтт, доставая из кармана куртки смятую пачку сигарет и предлагая одну Кевину.

Тот замотал головой. Мэтт пожал плечами, прикурил и с наслаждением затянулся.

— Выбрались. И не только. Эта парочка повидала такого, что нам с тобой и в кошмарах не привидится. Так что её взгляд — это, можно сказать, взгляд профессионала. Она не на тебя злится. Она на всю ситуацию злится. А мы, такие красивые, просто под руку попались.

Они шли дальше, и Кевин, всё ещё переполненный юношескими эмоциями, набрался смелости и задал вопрос, который, видимо, давно его мучил:

-Мистер Томпсон… что нужно делать, чтобы девушка… ну, чтобы вот так, как она на него, посмотрела? В наших-то условиях. Кажется, всё теперь не так, как в кино показывали.

Мэтт громко и раскатисто расхохотался, и его смех эхом отозвался от заснеженных фасадов домов. Он похлопал парня по спине так, что тот чуть не прикусил язык.

— Во-первых, выбрось из головы это «мистер Томпсон». Звучит, будто я твой школьный учитель, который сейчас двойку влепит. Мэтт. Просто Мэтт. Запомнил? А во-вторых…

Он сделал театральную паузу, выпустив струйку дыма в морозный воздух.

— во-вторых, сынок, забудь всё, что ты видел в этих своих дурацких фильмах. Главное, не надувай щёки, как индюк на ярмарке, и не строй из себя крутого альфача, который всех тут порвёт. Девушки, они это насквозь видят. Будь собой. Настоящим. Если девушка тебе нравится, скажи ей об этом. Просто и честно. Не получится, ну, значит, не судьба. Получится, отлично. Если хочешь что-то предложить, предлагай, но без дурацкого давления. И, самое главное…

Он поднял указательный палец.

— научись слушать. Не просто кивать, а реально слышать, что тебе говорят. Поверь, иногда одна искренняя, пусть и дурацкая шутка, или просто готовность выслушать, значат куда больше, чем все твои накачанные бицепсы или самый крутой ствол в округе. Женское сердце, не поле боя. Ему не нужна тактика штурма. Ему нужна… Тактика осады. Долгой, ненавязчивой и с юмором.

Кевин внимательно слушал, задумчиво кивая, впитывая каждое слово. Потом его взгляд снова невольно потянулся вслед давно скрывшейся из виду Скай. Мэтт тут же это заметил, и его лицо стало вдруг строгим, почти отцовским.

— И давай-ка, парень, слюни подбери и в кучку соберись,