Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Отправлю депешу по внутренней почте, — поджав губы, ответила она. — Разговора с самим Серебряным не обещаю, но тебе окажут должное внимание. Надеюсь, это поможет.

— Ты их агент? — я приподнялась на локтях. Предположение казалось глупым и наивным. И единственно верным. Если задуматься, то оно вполне здравое: составитель редких зелий, о которых мало кто наслышан в Илиодоре, — ценное приобретение для Ока. — И папа не знает?

— Надеюсь. Или умело делает вид. Всё, спи!

Дрёма смежила веки. Глубокий сон освежил меня и придал бодрости. К вечеру я засобиралась обратно, к Рикарду. Я намеренно не называла место своего вынужденного жительства домом, поскольку была уверена, что красивый и мрачный особняк Эдриксов так и не станет мне родным. Многое я бы отдала, чтобы остаться под родительским крылом, но пока это было невозможно.

— Ты же связана с Оком, — спросила я маму напоследок. — Неужели ничего не знала о Рикарде?

— Ты же так и не сказала, что с ним не так, — надула она губы. Я видела, насколько ей неприятна моя скрытность, но не могла подвергать их с отцом опасности. — Я всего лишь «доверенное лицо», что говорят, то и делаю. А взамен…

Мама вздохнула и замолчала. Не у меня одной остались тайны, делиться которыми было бы сейчас крайне неблагоразумно. Слуг мама не опасалась. Во-первых, все они были преданны нашему дому, во-вторых, отец позаботился накинуть на дом "Обет Молчания", а в-третьих, Око умело заставить болтунов замолкнуть. Вполне гуманными методами.

— Может, останешься на ужин? Отец обидится, когда узнает, что ты не дождалась его.

— Нет, — покачала я головой и, попрощавшись, шагнула за порог. Стоит мне сейчас поддаться слабости, я расплачусь и изолью свою душу и слёзы на груди у отца, чем только наврежу своей семье. Пока они бессильны против Рикарда и его кузена. Доказательств нет, только мои эмоции.

Всю обратную дорогу я молча заливалась слезами, забившись в угол экипажа. По счастью, Рикарда ещё не было. Служанка с чопорным видом принесла от него письмо. Оно лежало на чёрном глянцевом подносе: вощёная плотная бумага, словно не записка, а депеша государственной важности. Эдриксы любили пускать пыль в глаза.

"Любимая!

Всё прошло довольно сносно. Сегодня я останусь у родителей. Безумно скучаю.

Твой муж, Р."

От бумаги веяло лицемерием и приторным благочестием. Знали ли его родители всю правду о наклонностях сына? Или предпочитали оставаться в спокойном неведении?

Однако у меня будет целая спокойная ночь. Возблагодарив судьбу, давшую мне поблажку, я наскоро отужинала, искупалась и приготовилась ко сну. Пусть он перенесёт меня в страну бескорыстной и романтичной любви или хотя бы даст забвение на несколько часов!

Наутро мне доставили две посылки. В первой маленький флакончик духов с припиской: "Если не понравится, вылей на пол". Это означало следующее: вдруг что-то пойдёт не так, не жалей парфюма. Наноси его снова и снова. Никто тебя не заподозрит в использовании магии. Только в излишней нервозности.

Во втором конверте была маленькая свежесорванная серебряная роза. Она казалось искусственной, покрытой краской. На белоснежной плотной бумаге был написан приказ явиться в Министерство Безопасности. Немедленно. Как только получу письмо.

Глава 8

Я ждала и страстно желала вызова в Министерство Безопасности. Но получив его, опешила. Страх сдавил горло, руки, державшие письмо, затряслись.

Горничная рядом запричитала:

— Что с вами, госпожа? Присядьте вот тут, на подушку. — И громко завопила: — Трения, быстро воды!

Через пару минут они обе суетились около меня, безразличной, словно кукла. Ужас сменился отуплением, в голове не было ни одной мысли, я просто сидела на диване, обложенная подушками, и ни о чём не думала.

Только пара глотков холодной воды отрезвили меня. Казалось, я нахожусь на грани нервного обморока. В душу вдруг закрались подозрения: почему так скоро? И на ночь глядя? Я едва успела доехать от родителей до особняка Рикарда, не могла же мама обладать таким влиянием в Оке, что её просьбу исполнили мгновенно?!

А если меня вызывали не по её ходатайству? Я закашлялась и отложила стакан.

— Что с вами, госпожа? — заладила горничная. Мне надоело кудахтанье обеих, и я молча показала им бумагу с вензелем. Дракон с мечом в пасти умел производить неизгладимое впечатление. Обе замолчали, словно по приказу или благодаря наложенному заклятию.

Сбежавшиеся на шум остальные слуги жались у входа в гостиную. Я кожей чувствовала их жалостливые взгляды, слышала слезливые вдохи.

— Я только переоденусь…

Все испуганно отшатнулись от меня, будто от заразной.

— Вам помочь, госпожа? — Голосок Трении еле слышно дрожал, но я была благодарна ей за предложение. Неприятно ощущать себя похороненной заживо и обречённой. За собственную жизнь стоило побороться!

«В конце концов, — утешалась я, — как и планировала, покину навсегда этот дом. И никто не сможет заставить снова сюда вернуться!»

Переодеваясь в тёмно-синее платье, которое по моему приказанию, Трения выудила из недр шкафа, лихорадочно старалась привести мысли в порядок. Что мне говорить, я знала, осталось только не испортить первое впечатление, начав лепетать малопонятные фразы первому встречному служащему Министерства.

— Ну, как я выгляжу? — спросила я Трению, окинув себя в зеркале придирчивым взглядом. Мой внешний вид должен говорить, что я скромная и серьёзная особа. Иначе, как заставить безопасников поверить в то, что Эдриксы не пали жертвами моего коварства и безудержной похоти. Словно отвечая на мысленно заданный вопрос, служанка с сомнением произнесла:

— Как статс-дама. Или почтенная вдова…

Я вздрогнула, и это не осталось незамеченным.

— Простите, госпожа, — залилась слезами Трения, упав на колени. — Я сболтнула ужасную глупость. Хотела сказать, что наряд такой строгий и закрытый, будто вы не привлекательная молодая женщина, которая замужем за молодым и воспитанным господином, а ни на что не надеющаяся старая дева. Простите ещё раз. Я говорю глупости от нервов.

Стало быть, не прогадала. Именно такое впечатление я и желала произвести на сотрудников Ока. Жертвы, а не соблазнительницы.

Впрочем, Трения преувеличила. Платье и вправду делало меня старше. Но тёмно-синий, почти чёрный, цвет, выгодно оттенял белизну кожи и подчёркивал пепельный оттенок забранных в пучок волос. Словом, выглядела я в меру несчастной и хрупкой. То, что и было нужно.

Я легко и быстро спустилась по лестнице, сжав в руке маленькую сумочку, в которую положила подарок-сюрприз из родительского дома и три сахарные карамельки, захваченные по рассеянности из вазочки в спальне наверху. Страх покинул сердце, чувство близкой свободы пьянило и окрыляло.

Не глядя на так и застывших