Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Скажи, что хочешь нас. Чтобы мы трахали тебя, пока не попросишь пощады.

— Да… Хочу.

Кеннет начал двигаться: медленно, дразняще, чем сводил меня с ума. А потом резко ускорился, растягивая влажное лоно до лёгкой боли. И, запустив пальцы в мои волосы, принялся бурно кончать. Я, наполненная золотистым семенем до краёв, ощущала себя ритуальной чашей для жертвенной крови в Дни Равноденствия.

— Вот и договорились, — промурлыкал Дракон. Он сел в постели, больше не смотря на меня, будто я вмиг перестала существовать. И, кинув взгляд на часы у кровати, быстро оделся.

— Я буду с нетерпением ждать нашего совместного ужина, — кинул он через плечо и вышел, оставив меня одну. Брошенную и нелюбимую, так необходимую обоим. Но несломленную…

В тот момент мои неясные мысли и надежды оформились в весьма стройный план. Правда, до того, как мне удалось его воплотить в жизнь, прошла не одна неделя.

Глава 7

Тем же вечером мы с мужем вернулись домой. Я входила в двери и поймала себя на мысли, что здесь чувствую себя ещё более одинокой, чем в имении кузена Рикарда. Я была рада избавиться от порочного общества, но супруг пока не вызывал во мне ни тёплых чувств, ни тем более уважения.

И всё же я не оставляла надежды отвратить его от порока, полагая, что муж попал под влияние кузена. Но как избавиться от Кеннета я пока не представляла.

— Думаю, тебе не мешает навестить родителей, — вторгся в мои мысли мягкий голос Рикарда. Я сняла шляпку и передала её служанке.

— Можно завтра? — обернулась я к мужу, не сумев сдержать счастливой улыбки. Сердце затрепетало от радости. Однако сегодня я слишком устала, чтобы изображать перед мамой счастливую новобрачную.

— Конечно, как хочешь. Я боюсь, что пробуду у безопасников целый день, — по его лиц пробежала тень, угол рта дрогнул.

Я знала, что хорошая жена должна сопровождать супруга в подобные места, но у меня не хватило мужества. Я поймала себя на мысли: как было бы хорошо, если бы оба кузена завтра не вернулись домой. Исчезли навсегда из моей жизни. Я бы осталась богатой вдовой и смогла свободно жить одна. Без необходимости обременять себя новым мужем.

И вздрогнула, ужаснувшись глубине своего отвращения к тому, с кем связана алтарной клятвой. Рикард галантно поцеловал мне руку и проводил до двери общей спальни.

— Зайдёшь? — спросила я с надеждой услышать отказ.

— Позже, — уклончиво ответил муж и поспешил скрыться за поворотом.

Я смотрела ему вослед и сколько ни искала в душе, не нашла ни капли сожаления.

На следующее утро я поднялась рано и до десяти утра мерила шагами спальню. Пыталась читать любовный роман, но с первых страниц история юной девушки, прибывшей в столицу из глухой провинции и тут же влюбившей в себя несколько достойных молодых людей, показалась мне наивной и неправдоподобной. Как можно читать о безумной влюблённости с первого взгляда, когда в замужней жизни ты стала постельной забавой сразу двух жестоких мужчин?

Я встала с постели и пересмотрела гардероб, выбрав платье нежно-пудрового оттенка с белыми мелкими цветами. В нём я выглядела так, будто весь мир создан, чтобы петь и танцевать, дарить свет и отгонять тьму.

Горничная Трения сообщила мне, что Рикард уже ушёл. Я была рада, что он так и не появился ночью в спальне и не стал прощаться, но во взгляде служанки сквозили жалость и любопытство.

— В район Тринадцати фонтанов, — сказала я вознице, и тот, ссутулившись, мрачно кивнул.

Устроившись на мягких подушках, глядя в окно шикарного самоходного экипажа, я видела в глазах прохожих зависть и восхищение, а сама с радостью поменялась бы с ними местами. Запруженные улицы затрудняли движение, поэтому доехала до места я только через час.

Стоило нашему мажордому Фениксу открыть дверь, как я бросилась ему на шею. Добродушный старик, не ожидавший столь бурной реакции, похлопал меня по плечу и погладил по голове:

— Ну полно, молодая леди! Ваша матушка в оранжерее.

— А отец в Совете. Как обычно, Феникс. Я ещё не забыла дорогу, не беспокойтесь.

В родительском доме даже дышалось легче. Светлые коридоры, картины на стенах, изображающие мирную жизнь пастухов и их прелестных пастушек на фоне вечного лета, изящная мебель с тонкими резными ножками, казалось, не стояла на полу, а парила над ним — всё было умеренно и со вкусом.

Наша оранжерея, расположенная на первом этаже, прихоть матери и её отдушина в череде серых будней, считалась самой крупной в Илиодоре. Просто потому что магов-флористов в столице больше не было. Принеся из Северного королевства привычку безропотно встречать тяготы жизни, Амелия Стивенсен успешно скрывала стойкую натуру под легкомысленным щебетанием и приветливой улыбкой. Мама славилась умением приготовить любовное зелье, оморочку, позволяющую выйти замуж самой непривлекательной внешне девице. Правда, вскоре после свадьбы оно теряло силу, и новобрачной приходилось рассчитывать на собственные таланты. Повторно зелье не применялось.

— Эмили! Я так рада! — мама всплеснула руками в резиновых перчатках. Она работала за столом, пересаживая растение с длинными щупальцами. Я всегда была уверена, что оно шевелится, стоит свету погаснуть. — Почему ты не предупредила, что придёшь? Ты одна? А то я в таком виде…

— Всё в порядке. Рикард уехал по делам, — уклончиво ответила я и уселась на высокий стул неподалёку, в тени пальмы с широкими перистыми листьями.

Мама вернулась к прерванному занятию. Она ловко орудовала лопаткой для пересадки некрупных растений и подсыпала в широкую кадку новый грунт.

— Он вырос, — начала я разговор, смотря на щупальца цветка, покрытые тонкими волосками. — Никогда не понимала, зачем ты держишь подобного уродца.

— Пафидиума? Так из него можно приготовить лекарство от страха. Действует кратко, но безотказно. Только ты ведь не ради этого пришла? Что случилось? Говори открыто, ушей здесь нет. Нужна моя помощь?

Мама вмиг посерьёзнела, погасила улыбку и сдвинула брови. Такой её почти никто не видел, кроме семьи, разумеется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я не знаю, что сказать, — осторожно начала я, глядя в сторону. — Просто, пока мне тяжело. Понимаешь? Муж очень активен в постели, а мне больновато. Может, ты приготовишь для меня зелье, которое снижает тягу мужчины к женщине?

У меня пылали щёки. Во-первых, я открыто говорю о постельных делах с матерью, во-вторых, лгу самому близкому человеку. Мама сняла перчатки и, ополоснув руки в тазу, стоящем неподалёку, подошла ко мне. Молчаливые объятия вместо вопросов и сочувствия стали именно тем, что было нужно. Я заплакала.

Мама гладила меня