Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Зачем вам я? Рикард, ты сможешь жениться на любой девушке. Я сама подам на развод по причине собственной холодности и неспособности тебя удовлетворить. Я готова на это, никто никогда не услышит от меня в твой адрес ни одного худого слова.

Муж встал и, не спуская с меня глаз, обошёл кругом. Я с надеждой смотрела на него, стараясь не замечать обжигающий взгляд его кузена, который по-прежнему стоял от меня на расстоянии шага.

Руки супруга сомкнулись на талии, он притянул меня к себе, опалив кожу шеи и затылка дыханием:

— Проблема в том, что ты меня удовлетворяешь. Более чем, — прошептал он, целуя в ухо. — И ещё можешь восстанавливаться, не оставляя на своём точёном теле синяков и ссадин. Всё происходит так быстро. И безопасно.

Я попыталась вырваться, но не смогла даже пошевелиться. Мне оставалось только беспомощно смотреть, как Кеннет снова подошёл ко мне. Держа за голову, он впился в мой рот губами.

Я стояла зажатая между мужчинами и чувствовала желание обоих. На языке зажглось нежное пламя, и помимо собственной воли я отвечала на ласку деверя, не желая, чтобы Рикард перестал покрывать еле уловимыми поцелуями мою шею и открытые плечи.

Драконье пламя. Каждый представитель этой расы мог заставить таять в их руках любую женщину, если только она не была влюблена в кого-то ещё. Жадные руки лапали моё тело, заставляя прерывать дыхание и замирать от предвкушения ещё большего блаженства. Подавленная воля кричала о том, что надо немедленно бежать, но я не могла ничего сделать, пока они касались меня.

Слишком поздно я поняла причину выбора Рикарда. Он нашёл Мага из небогатой семьи, не имеющей прочных связей с влиятельными кланами столицы. Мага, с которой можно делать что угодно, и все её раны заживут к утру. Мага, не обладающего способностями алиениста, способного подавить чужое влияние.

«Сейчас они снова возьмут меня. Прямо здесь», — с тайным удовольствием подумала я и положила руку на выступающую часть брюк Кеннета. Его член просился наружу, он желал протаранить меня и одарить своим золотистым семенем. «Золото Драконов» называли его.

— Нет, — резко сказал деверь и убрал мою руку. Оказавшись свободной, со спазмами внизу живота, я едва не упала, вовремя опершись о шкаф.

— Пока смотри и учись, — продолжил Кеннет, и Рикард трогательно, словно заботливый муж, довёл меня до кресла и развернул его так, чтобы я смотрела в огромное зеркало, спрятанное между книжными шкафами. Я удивилась про себя: зачем оно в таком месте, да ещё и в полный рост? Кеннет хоть и производил впечатление мужчины с лоском, но всё же вряд ли бы вертелся возле серебряного стекла вместо того, чтобы работать. А сидя за столом, зеркала не видно.

Однако вскоре я поняла его назначение.

Кеннет нажал на пару выступов рамной лепнины, и моё изображение исчезло. Зеркало показывало соседнюю комнату, представляющую собой нечто вроде малой гостиной, оформленной в восточном стиле. Низкий столик, вместо стульев на пол кинут светлый ковёр с длинным ворсом.

На нём то и устроилась Виктория в лёгком полупрозрачном халатике, она пила из приплюснутой чашки без ручек. Девушка сидела на коленях с закрытыми глазами, на её лице было написано блаженство. Она явно наслаждалась напитком и миром вокруг. Я завидовала такому довольству и боялась, что сейчас кузены заставят её делать всякие мерзости. Как меня. Почему-то я была уверена, что стала их первой жертвой.

Тем временем Кеннет незаметно оставил нас вдвоём с мужем. Рикард подошёл ко мне сзади и, наклонившись, поцеловал в щёку, едва притронувшись к ней горячими губами:

— Ты у меня умница! Я-то знаю! А страх свойственен вашей расе. Я ни в чём тебя не виню.

И направился к двери вслед за братом.

— Ты тоже уходишь? — спросила я, не поворачивая головы. Возникла бредовая мысль: как только они исчезнут, я выбегу из дома и пешком отправлюсь к родителям. Виктория отвлечёт кузенов и тем самым даст мне шанс убежать.

Впрочем, я понимала, что планам не суждено сбыться. Экономка ясно дала понять, что следит за мной и при малейшей попытке к бегству тотчас примет меры.

— Смотри внимательней. Так ты лучше поймёшь, что надо делать, — последовал сухой ответ.

В двери повернул ключ. Я снова заперта, можно было заранее предположить, что никто не станет рисковать. Да и играть благополучием собственной семьи я не собиралась. Родители, безусловно, примут меня и поверят. А остальные?

С горечью я признала правоту кузенов. Для отца изгнание равносильно смерти. Всё, чего он так долго добивался, окажется в руках обвинителей. А те тоже Драконы. И руководит ими самый грозный из них — серебряный Драк, Инвар Шилдс. О его шраме через всё лицо ходили легенды, почти такие же страшные, как о его безжалостности к подозреваемым. «Для таких как он, — говорил мой отец, — обвиняемый всё равно, что приговорённый». Рассчитывать на милосердие или хотя бы на понимание с таким не приходится!

Очнувшись от невесёлых мыслей, я взглянула через прозрачное стекло. Отсюда почти не было слышно стонов Виктории, но я видела, что она с радостью приступила к оральным ласкам. Угловатая, худощавая, но грациозная как большая кошка жена кузена, отбросив назад гриву рыжих кудрей, ласкала языком член моего мужа, так же уже избавившегося от одежды.

Мужчины стояли по обе стороны от рыжеволосой ведьмы, оставшейся на коленях. Кеннет гладил её волосы, она же, не отвлекаясь от оральных ласк с Рикардом, облизывала и член своего супруга, обхватив его у основания другой рукой. Не сбавляя темпа, женщина повернулась к своему мужу и теперь взяла в рот его мужской орган, продолжая ласкать рукой Рикарда.

Только тут я осознала глубину своего заблуждения: Виктория давно любилась одновременно с двумя, и того же самого мужчины хотели от меня! Троицу совсем не смущало то, что я вижу их, они даже не смотрели в зеркало, словно я не сидела по ту сторону стекла.

Рикард лёг на спину, Виктория медленно, откинув голову назад, села на его член. Эти двое получали друг от друга удовольствие. Когда движения женщины замедлялись, она проводила кончиками точёных пальцев по гладкой коже груди моего мужа и томно улыбалась. В это время Рикард мял её небольшие груди, и вскоре женщина начинала ускорять ритм, пока он не стал напоминать бешеную гонку. Виктория не забывала ублажать и своего мужа: вначале только языком,