Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

были пометки вроде «сарай, где воняет дохлятиной» и «злая псина, гавкает, но не кусает, проверено». Гениально. Но, как ни странно, эта крысиная схема работала. Я уже проехал и мимо вонючего сарая, и мимо дома со злобной шавкой, которая чуть не удавилась на цепи, пытаясь достать мою ржавую развалюху. Я ехал в самую глушь, туда, где, по словам моего хвостатого разведчика, ещё можно было найти настоящую еду. Туда, где росли корни того, что я собирался построить.

Первая точка на карте была обведена жирным кругом и подписана просто: «Дед».

Дом деда оказался крепким, как и он сам. Старый сруб, потемневший от дождей и времени, но ни капельки не покосившийся. Вокруг был такой порядок, что хоть на выставку отправляй. Грядки ровные, как по линейке, двор чисто выметен, а дрова у стены сложены в идеальную поленницу. Сразу было видно, что хозяин тут халтуры не терпит.

На крыльце, щурясь на солнце, сидел и он сам. Сухой, жилистый старик с седой бородой, похожей на старую мочалку. Он молча смотрел, как я, кряхтя и стараясь не морщиться, вылезаю из машины. В его светлых, выцветших глазах не было ни грамма гостеприимства. Только холодное любопытство, как у волка, который смотрит на забредшую в его лес овцу.

— Чего надо, городской? — голос у него был скрипучий.

— Добрый день, — я подошёл ближе, чувствуя, как тянет шов. — Меня Игорь Белославов зовут. Я повар. Говорят, у вас картофель лучший во всей округе.

Дед хмыкнул, даже не шевельнувшись.

— Говорят. Кур доят. Езжай, откуда приехал, повар. Не продаю я ничего городским жуликам.

Ну, такого приёма я и ждал. Этих людей слишком часто обманывали, чтобы они верили первому встречному.

— Я не жулик, — спокойно ответил я. — Я приехал договориться. Напрямую.

— Договариваться? — он наконец оторвал спину и вперился в меня взглядом. — Это как? Пообещаешь три копейки, а потом твои дружки приедут и скажут, что картошка мелкая, кривая, да и вообще год плохой? Проходили мы это.

Он говорил про людей Алиевых, я это понял без слов. Эта старая змея пыталась подмять под себя всё, от рынка до самых корней, выжимая из фермеров последнее.

— Можно я огород ваш посмотрю? — я кивнул в сторону грядок.

Дед пожал плечами. Мол, смотри, раз уж притащился.

Я пошёл вдоль рядов. Ботва стояла зелёная, крепкая. Сразу видно, что за ней ухаживали с любовью. Но меня интересовало не это. Что-то внутри меня, какое-то новое чувство, которое появилось после той лесной истории, работало, как компас. Я чувствовал землю. Не видел, а именно чувствовал, как в ней пульсирует жизнь. Наверное, поэтому прикусил язык, когда хотел заметить, что некоторые уже давно собрали урожай. В конце концов, есть сорта, что убирают и позже, а есть… хм, на тот момент я и сам не совсем понимал, что именно я откопал. Точнее, нашёл, и вполне возможно, вскоре откопаю. Я прошёл мимо основного поля и остановился у небольшого, почти заброшенного участка в самом углу.

— А тут что растёт? — спросил я.

— Да так, остатки, — махнул рукой дед, который плёлся за мной. — Сорт старый, ещё мой дед сажал. Урожая почти не даёт, и мелкая вся. Никто такую не берёт. Я для себя оставил, по привычке.

Я присел на корточки, стараясь не обращать внимания на протестующий стон в животе. Запустил пальцы в тёплую, сухую землю. Она была другой на ощупь. Более рыхлой, какой-то… живой. Я осторожно выкопал один маленький, неказистый клубень. Отряхнул его от земли, поднёс к лицу и вдохнул. Пахло солнцем, летним дождём и чем-то ореховым. Вот оно. Настоящее сокровище.

— Вот эту я и буду брать, — сказал я, медленно поднимаясь. — Всю, до последней.

Дед Матвей уставился на меня, как на идиота.

— Ты в своём уме, парень? Она же мелкая, кривая. Тебя на рынке с такой засмеют.

— На рынке, может, и засмеют. А в тарелке она будет королевой, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Земля здесь другая. В ней сила есть. И солнце сюда после обеда по-особенному светит.

Старик опешил. Он смотрел то на меня, то на неказистую картофелину в моей руке. Недоверие в его глазах сменилось чистым изумлением.

— Откуда… откуда ты про солнце-то знаешь? — пробормотал он.

— Я повар, — просто ответил я. — Я не торгуюсь. Плачу честно. И забираю всё, что вырастет. Деньги за первый месяц — прямо сейчас. Мои люди будут сами приезжать и забирать. Вам ничего делать не придётся.

Это было раза в полтора больше, чем ему платили алиевские перекупы за отборный, крупный картофель. Но он того стоил. И ведь я даже не забирал то, на что он уже с ними договорился, так что… Дед Матвей молчал, теребя свою бороду. Он смотрел на меня уже не как на городского выскочку, а как на человека, который понимает. Который уважает его труд и его землю.

— Идёт, — наконец коротко бросил он. — Чай будешь?

* * *

Следующая точка на карте Рата была помечена как «Молодые, боятся». Их дом я нашёл на самом краю деревни. Участок был поменьше, и порядок на нём был не такой идеальный. Чувствовалось, что у людей просто опустились руки. Меня встретил молодой парень с уставшим лицом и потухшим взглядом. За его спиной, в дверях, пряталась худенькая девушка, прижимая к себе маленького ребёнка.

Они действительно боялись. Когда я представился, парень, которого звали Павел, весь сжался, как будто ждал удара.

— Мы ничего не продаём, — торопливо сказал он. — У нас уже всё куплено.

— Людьми Алиевой? — мягко спросил я.

Он вздрогнул и отвёл взгляд.

— Я не хочу проблем, господин. Пожалуйста, уезжайте.

— Я тоже не хочу, — я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее. — Я пришёл не проблемы создавать, а решать их. Можно стакан воды? В горле пересохло.

Они растерянно переглянулись. Девушка, Анна (опять же, он представил заранее), кивнула и скрылась в доме. Павел неловко переминался с ноги на ногу, не зная, что делать.

— Куры у вас хорошие, — сказал я, глядя на птиц, которые свободно бродили по двору. — Наверное, и яйца несут с желтком, жёлтым, как солнце.

— Да откуда вы… — он осёкся, не договорив.

Анна вынесла мне кружку с чистой водой. Я сделал большой глоток.

— Спасибо. Слушайте, — я перешёл к делу, глядя на них обоих. На их уставшие, но честные лица. — Я знаю, что вас обманывают. Заставляют продавать за копейки, задерживают деньги. Я предлагаю другое.

Они молчали, но в их глазах появился интерес.

— Вы будете растить. Я — готовить. Мы будем работать