Наследник без искры - Владимир Снигур

Остались несколько добровольных маршрутов между версиями, согласившимися на контакт. Карта больше не пыталась выбрать основной мир.

Рассчитанный Ротенбург канцлера сохранился маленькой локальной областью. Без «Модели» его жители получили возможность принимать непредусмотренные решения. Первым стало требование суда над бывшим канцлером.

Он услышал и усмехнулся.

— Неблагодарные.

— Живые, — сказал Михаил.

— Там архивные тела.

— Тогда граждане.

— Хуже.

Нил и Илья стояли рядом, глядя на отдельные золотые башни. Старый император ожидал суда. Молодая версия собиралась отправиться в одну из областей, где жители без времени учились последовательности.

— Не боитесь повторить? — спросила Мария.

Илья ответил:

— Боюсь.

— Тогда почему идёте помогать?

— Потому что страх стать императором не должен запретить мне быть человеком.

Нил посмотрел на молодого себя.

— Если начнёшь говорить «только на один день», уходи.

— А если действительно нужно?

— Особенно.

Елена Викторовна стояла возле сына.

— Я снова пришла не к тому Сергею.

— Пришла к себе, — сказал он.

— Не знаю, что это значит.

— Можно не решать сегодня.

— Где мне жить?

— В Ротенбурге. Если хочешь.

— С вами?

Сергей посмотрел на Варвару.

Та вздохнула.

— У нас по-прежнему нет дома.

— Теперь город переполнен версиями, архивными гражданами, младенцами из будущего и первым императором, — сказала мать. — Найти квартиру будет трудно.

— Это согласие? — спросил Сергей.

— Это предупреждение.

— Значит, семейное.

Лёша катал красную машину уже с пятью обычными колёсами. Первый внутри него молчал, привыкая к тому, что не обязан быть единственным наблюдателем. Мария помогала белой Анне знакомиться с детьми, родившимися из будущих областей. Первый Михаил Григорьевич в новом теле стоял возле Александра и взрослого Михаила, выбирая, считать ли их семьёй или только людьми с общей историей.

Город начинал двигаться дальше.

Не одинаково.

На северной улице за день проходила неделя. Имперские кварталы жили по старому календарю. Районы исходного мира требовали стандартизировать секунду. Ротенбургское собрание назначило временную комиссию маршрутов сроком на десять минут, после чего члены отказались уходить и были немедленно переизбраны ещё на десять.

Берестов заявил, что это уже опасная традиция.

Нина запретила ему баллотироваться до заживления лёгкого.

Вечером общий момент встречи отмечали ударами механических колоколов. Каждый район мог не присоединяться, но большинство выбрало один совместный час для обмена, суда и поездов.

Сергей стоял на новой платформе.

Варвара подошла с двумя кружками горячего чая.

— Это из какого мира?

— В одном вода кипит при другой температуре. Зорич запретил приносить.

— Почему ты принесла?

— Хотела проверить.

Сергей осторожно попробовал.

— Обычный.

— Разочарование.

Они смотрели, как первый добровольный поезд готовится пройти в локальную область одного из Сергеев. На вагоне висели правила контакта: объявить физические законы, срок пребывания, состояние памяти и возможность обратного выхода.

— Теперь всё? — спросила Варвара.

— Нет.

— Правильный ответ.

— Но можно хотя бы ночь не открывать двери.

— У нас есть ночь?

Над городом три неба постепенно договаривались о темноте.

— Почти.

Механические часы пробили общий час.

Один удар.

Второй.

На пятом остановились.

Не потому, что сломались.

Кто-то удержал молот.

На башне стоял мальчик лет десяти.

Сергей сразу понял, кто это, хотя никогда его не видел. Не по лицу. По тому, как Варвара рядом перестала дышать.

Будущий отпечаток говорил о ребёнке, который родится с памятью двух миров и откроет дверь архивным детям.

Мальчик спрыгнул с башни.

Не упал. Пространство подставило ступени, которых ещё не построили.

Он подошёл к Сергею и Варваре.

— Вы не должны были узнать обо мне раньше рождения.

Варвара сжала кружку.

— Имя?

— Вы решили не спрашивать.

— Сейчас спрашиваю.

Мальчик посмотрел на неё.

— Егор.

Сергей ощутил знакомый зов проводника.

— Ты из будущей линии?

— Нет.

— Тогда откуда?

— Из той, которую вы только что создали, отделив инициаторов.

— Сколько тебе лет?

— Десять.

— Почему пришёл?

— Остановить поезд.

На платформе состав дал гудок.

— Что с ним? — спросила Варвара.

— Это не добровольный маршрут.

— Правила висят.

— Их написал мир на другой стороне.

— И?

— Он объявил не все физические условия.

Зорич услышал и бросился к тормозному рычагу. Поезд уже двигался. Механические колёса провернулись, но платформа начала уходить назад.

— Какое условие скрыто? — крикнул инженер.

Егор посмотрел на пассажиров.

— Там личность не считается отдельной единицей. Каждый прибывший автоматически становится частью местного большинства.

Воронцов поднял красный сигнальный флаг.

— Остановить маршрут!

Поезд не подчинился. Договор был подписан обеими сторонами, а скрытое условие не фиксировалось системой как нарушение, потому что в том мире понятие личности отсутствовало.

Сергей и Варвара побежали рядом.

Егор оставался на месте.

— Закрой дверь! — крикнул Сергей.

— Я не проводник.

— Ты открыл путь из будущего.

— Не я.

— Кто?

Мальчик поднял глаза на башню.

Там стояла взрослая женщина.

Не Мария.

Не Анна.

Она имела лицо Варвары и чёрный контур Сергея.

— Наша дочь, — сказал Егор. — В вашей линии она родилась первой.

Варвара резко остановилась.

— У нас двое детей?

— Было двое.

— Что значит «было»?

Женщина на башне подняла руку.

Поезд исчез в чужой области.

Вместе с ним пропали триста пассажиров, Зорич, молодой Молчанов и Воронцов, успевшие запрыгнуть в последний вагон, чтобы остановить состав изнутри.

На месте