"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

— И что же там сказано?

— Там сказано, сир, что внутри сосудов находится сама основа жизни. И если пробудить один из них, то можно породить новую жизнь, но та, которая существует, может погибнуть.

— Вот как!? — Раймонд усмехнулся. — Породить новую жизнь! Теперь понятно, кем возомнил себя папа Иннокентий… И кто же, Валькар, был прежним хранителем сосудов?

— Сосуды находили себе хранителей с самых древних времён, — вздохнул Валькар. — Ещё задолго до царства египетского потомки Изначальных основали могучее государство на Берегах Ефрата и Тигра. Когда же угасли царства Шумер и Вавилонии, сосуды тайными путями отправились в Верхний Египет, оттуда на Крит, позже в Италию, к этрускам. И, наконец, к нам, на юг Франции. С тех пор уже наши предки хранят сосуды, и теперь мы, мон сир, должны выполнить предначертанное. Решайтесь!

— Ты прав, Валькар: пора святыне альбийской покинуть пределы Франции. Но в северные моря ты, мой старый учитель, поплывёшь без меня. Возьми самых верных людей и отправляйся.

— А как же вы, мон сир? — на пергаментное лицо хранителя легла тень беспокойства.

— Моё место сейчас на стенах, Валькар. Среди воинов. Я не хочу, чтобы умирая, они проклинали бы имя своего графа. Я остаюсь.

Валькар не стал возражать. Он знал: слово Раймонда было неколебимо.

— Что ж, прощайте, сир! — поклонился он графу. — И, да пребудут с вами Небесные силы! — сказав это, Валькар коротко обнял Раймонда и вышел прочь.

Оставшись один, граф снова прильнул к окну. Отряды Людовика уже окружили замок плотным кольцом и вот-вот готовы были пойти в атаку. Подхватив со стола шлем с красным плюмажем, Раймонд ринулся вниз по крутой каменной лестнице. Туда, где ждали своего часа его воины, которые предпочли смерть позору и суду инквизиции.

Вскоре со стен и бастионов послышались отдалённые крики и звон мечей. Начинался приступ последней крепости альбигойцев.

* Альбигойцы — приверженцы учений катаров и вальденсов, отрицавших основные догматы церкви, и считавших земной мир творением некой «третьей силы». Своё название получили от названия горы Альби.

Альбигойские войны — крестовый поход папы Иннокентия Третьего против еретиков юга Франции (1209–1229 гг.).

* Имеется в виду Раймонд VII, сын графа Раймонда VI, поднявшего восстание против войск папы.

* Имеется в виду Людовик VII, войска которого примкнули к крестовому походу.

Кемь. 13 июня 2019 г. Утро

Вертолёт нёс меня к побережью над зелёной шотландкой бесчисленных дачных участков и картофельных полей. Я смотрел вниз, на то, как тень от нашего «Шейха» маленькой серой мышкой прыгает по крышам коттеджей, по пёстрым палисадникам и серо-зелёным грядкам. Это были пригороды Кеми. Сам же городок, точно пустынный мираж, неясно маячил где-то на востоке за изумрудной полосой леса.

Впереди, совсем близко, забелела пена прибоя, и подо мной пронеслась узкая лента пляжа, залитого летним солнцем.

Вертолёт сделал разворот, заходя на посадку, и я вдруг увидел на берегу, на высоком утёсе, прямо над заливом, самый настоящий бревенчатый кремль. Трепетали на ветру разноцветные флаги на его башнях и сновали повсюду фигурки людей. Под крепостными стенами покачивались на волне две деревянные ладьи. Большие, заострённые книзу щиты на их бортах отблёскивали на солнце медью. Глядя на эту сказку внизу, я позабыл на миг, зачем сюда прилетел. Когда-то в детстве я и сам строил такие крепости, только из пластилина. Так же украшал башенки флажками, а на стенах расставлял воинов в доспехах и с оружием.

Но видение исчезло за изгородью берёзового подлеска, когда вертолёт начал стремительный спуск к белому посадочному кругу. Он завис в полуметре от аэродромной бетонки, и я спрыгнул на её шершавую твердь. Паша махнул мне из кабины, и винтокрылая машина, обдав меня на прощание тугой воздушной волной, взмыла в прозрачное июньское небо. Я проводил её взглядом и осмотрелся.

Единственная взлётная полоса шла мимо старого, покрытого облупившейся серой краской ангара в сторону посадок. Недолго думая, я подхватил свою дорожную сумку и зашагал к белеющему вдалеке березняку.

Идти было легко. Пробившая бетонку трава приятно пружинила под ногами. В воздухе остро пахло морем и чем-то горюче-смазочным. В стороне от взлётной полосы на высоченном шесте трепетал на ветру длинный полосатый рукав. Он показывал зюйд-вест средней силы.

Вскоре я поравнялся с ангаром. За открытыми воротами, задрав нос, стояла спортивная красно-белая «Сесна», а возле неё копошился человек в лётной куртке. Он без интереса глянул в мою сторону и вернулся к своим делам. Больше я не встретил на аэродроме никого.

Миновав редкий березняк, я вышел на тихое, пустынное шоссе и двинулся в сторону побережья. До турбазы было уже недалеко, и вскоре, ещё с дороги, я увидел, как от пристани отплывает на середину залива первая ладья. Она величественно, точно крыльями, взмахивала рядами длинных вёсел.

Грянула пушка на крепостной стене. За ней ещё одна и ещё. Над башнями повисло облако молочного дыма. Человечки на пристани, в крепости и в самой ладье подняли восторженный гвалт.

Я прибавил шагу. По распорядку круиза вторая ладья должна была отправляться вслед за первой ровно через тридцать минут. Она в гордом одиночестве покачивалась возле причала, и на неё уже были брошены сходни.

Когда я, наконец, добрался до пристани, перед сходнями уже бурлила толкучка, и я без помех влился в её броунское движение. Руководил посадкой коротышка в канареечных шортах с боцманским рупором в руке. Он энергично сновал в толпе, выкрикивая в рупор призывы к порядку и дисциплине, заставляя пассажиров вздрагивать и суматошно шарахаться.

Ещё один представитель фирмы встречал туристов у самого трапа. Это был дюжий бородатый мужик в бордовом стрелецком кафтане и шапке с лисьим подбоем. Поставлен он тут был не только для исторической достоверности, но ещё и в качестве билетёра. Я сунул бутафорскому стражу свой билет и прошёл по пружинящим сходням на борт ладьи.

Почти все места были заняты. Оставались лишь те, что находились на самой корме, и я стал пробираться туда, задевая сумкой спины и плечи пассажиров, и спотыкаясь о всякий дорожный скарб. Наконец я достиг широкой деревянной лавки прямо под рулевым веслом и с облегчением рухнул на неё.

Тем временем посадка заканчивалась. С ладьи уже начали убирать сходни, когда на берегу произошло явление последнего пассажира. Это была девушка, хорошенькая, загорелая и стройная. В последний момент она легко спрыгнула на палубу и остановилась в узком проходе, критически оглядывая судно на предмет вакансий. Единственная вакансия была рядом со