Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

Снова полились слезы, проскальзывая в щель между ладонью Дарьена и ее щекой.

Все напрасно. А она в глубине души верила с того самого момента, как он спас ей жизнь на авеню Алой Звезды, что их встреча не случайна. Что сама судьба свела их вместе, дала каждому из них именно то, в чем они нуждались, сами о том не подозревая.

Но она ошиблась. И Дарьен оставил ее – одну.

Лорен начала всхлипывать в тишине, прижимая ладонь Дарьена к щеке. Скорчившись на груде обломков, она содрогалась всем телом от каждого вдоха, окруженная безмолвным и равнодушным миром.

Внезапно она ощутила щекой трепет. Трепет пальцев.

Может, ей почудилось?

– Лола, – послышался голос Дарьена. Хриплый, словно он только что проснулся после крепкого сна. – Почему ты плачешь?

Лорен открыла глаза.

– Дарьен? – Вместо вопроса у нее получился изумленный всхлип.

Он по-прежнему был весь в крови и в пыли от разрушенной башни, но его лицо больше не выглядело кровавым месивом, как минуту назад. Нет, его черты стали такими же, как запомнилось ей до падения башни, какими она увидела их впервые в том переулке.

Такими же, как в тот момент, когда она сказала, что любит его.

Сиплый смех слетел с ее дрожащих губ, она кинулась на него и обняла так крепко, чтобы снова слышать под ухом стук его сердца.

Он дышал. Дышал. Она льнула к звукам его дыхания, упиваясь каждым ударом и вдохом, жалась к нему, цеплялась, как за якорь в бурю, и всхлипывала ему в рубашку.

Дарьен обнял ее и прижал к себе крепче.

– Меня как будто сбил грузовик, – рокот его голоса, зарождающегося где-то в груди, она не забыла бы никогда.

– Ты был мертв! – выдохнула она в его мокрую от слез шею. – Ты умер.

– Мертв? – повторил он. Голос звучал глухо. – Я жив, детка. Просто слегка ранен, – он провел ладонью по ее спине, пробуждая в ней огонь, который чуть было не погас навсегда. – Ты спасла мне жизнь.

Лорен отстранилась, чтобы посмотреть на него, прикоснуться к нему.

– Ты оставил меня, – каждое слово давалось ей с трудом. – Ты оставил меня.

На лице Дарьена отразилось беспокойство.

– Я тебя ни за что не оставлю, Лорен. – Он отвел прядь волос, прилипшую к ее щеке. – Я весь твой навсегда, – пришла его очередь взять ее лицо в ладони и повторить: – Я весь твой навсегда.

А потом он заметил ее – эту гулкую тишину. Медленно, все еще держа в ладонях ее лицо, он окинул взглядом руины города, наконец увидев их в первый раз.

Неловкой, будто чужой рукой Дарьен потянулся к гарнитуре, поправив, включил ее.

Он произнес едва различимым шепотом:

– Меня кто-нибудь слышит?

Лорен поднялась с земли. Тошнота накатила на нее, стоило ей осознать: хотя ей удалось вернуть Дарьена к жизни, то же самое для остальных она сделать не сможет.

Город разрушен, население уничтожено.

И они полностью, ужасающе одиноки.

* * *

Преодолевая тошноту, Дарьен вновь и вновь повторял в микрофон:

– Есть там кто-нибудь? – Слова звучали напряженно, каждый его вдох был настолько затрудненным, что он опасался потерять сознание. – Есть там кто-нибудь?

Желчь обжигала язык.

Но он сглатывал ее и повторял те же слова – еще и еще.

– Меня слышно? Прием.

Ничего.

– Меня слышно?

Тишина.

Лорен помчалась по городу, прямо по кучам обломков с невероятной скоростью, Дарьен еще ни разу не видел, чтобы она бегала так быстро.

Он поднялся с земли и пошел, спотыкаясь среди завалов на улицах, по которым проходил тысячи раз.

– Лорен! – крикнул он, с ворчанием пробираясь среди камней и поваленных уличных фонарей, среди разорванных трупов, обугленных автомобильных бамперов и шин. Клочья пепла все еще носил ветер, они оседали на плечи и волосы Дарьена. – Лорен!

Она не сбавляла скорости, пока не добежала до авеню Алой Звезды.

До того, что от нее осталось.

Улица была стерта с лица земли. От «Ступки и пестика» сохранились лишь обломки стен, соседние здания и дома напротив превратились в груды расколотых кирпичей. От растений остался лишь пепел. Все следы работы, которую Лорен любила всей душой, исчезли. И Мордред с Пенни…

Их не стало.

От авеню остались лишь воспоминания и больше ничего – кроме браслета, который Лорен все еще носила на запястье, и теперь подвеска в виде крошечной аптеки проступала под усиленной магией ее комбинезона. А настоящая аптека сохранилась только в виде отголосков в памяти, отпечатка в сердце, которым со временем тоже предстояло изгладиться.

Лорен опустилась на колени перед гигантскими солнечными часами, раньше занимавшими середину авеню. Мрамор с золотистыми прожилками теперь был потрескавшимся и раскрошившимся, подобно всему остальному в Ангелтине. Разрушенным. Ему больше никогда не стать прежним.

Не говоря ни слова, Дарьен подошел к ней. Повсюду были разбросаны обугленные следы повседневной жизни – газета «Дневное Светило», кофейные кружки, осколки флаконов со снадобьями, обломки бытовой техники, цветочных горшков и столовых приборов. Дарьену было нечего сказать, никакие слова помочь здесь не могли. Случившееся было не изменить.

Прошло несколько долгих минут. А потом Лорен прошептала, словно бросая слова ветру, несущему пепел:

– Я могу все исправить.

– Лорен… – хрипло отозвался Дарьен. – Золотце…

– Я могу все исправить, – повторила она так тихо, что даже он с трудом расслышал ее. – Могу все вернуть.

Он собирался что-то сказать, но Лорен взяла в руки свою подвеску с солнцем. А когда взглянула на него, то ее глаза были блестящими и полными неистовой решимости, ноздри раздувались от лихорадочных вдохов.

– «В час испытаний чтоб в руке сжимать и чтоб Лжецу желанье загадать», – напомнила она. – Это сказано про бога Времени, Дарьен. Про Темпуса Лжеца. – Ее грудь высоко вздымалась. – Вдова сказала, что отец купил мне желание. – Она встряхнула амулет, и тот тихонько звякнул в ее кулаке с побелевшими костяшками. – Это и есть мое желание. Мой дар.

Выбросив вперед руку, Лорен схватила Дарьена за запястье и потянула его к себе, чтобы он тоже встал на колени перед солнечными часами рядом с ней. Она придвинулась ближе к нему и подняла длинную цепочку, чтобы надеть ее на них обоих. А потом, заметив неуверенность в его глазах, прошептала:

– Тебе придется просто довериться мне, – и она взяла его руку в свою, приложила его пальцы к солнечным часам и сама сделала то же самое.

Солнечные часы Темпуса.

Клочья пепла оседали на их волосы и ресницы. Когда Лорен вновь заговорила, каждое слово звучало как трепещущий шепот.

– Темпус Лжец,