Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— Я благодарен за твои слова, — сказал он. — И за предупреждение. Но мне нужно подумать, прежде чем принимать решение.

— Конечно, — согласился Мирослав. — Мудрый правитель не спешит, особенно когда речь идёт о судьбе державы.

* * *

Вечером того же дня Владимир пригласил Мирослава на ужин в свои личные покои. За столом были только они двое и Добрыня, что подчеркивало доверие, оказанное гостю.

— Расскажи нам об отце, — попросил Владимир, когда слуги расставили блюда и удалились. — Как он? Что планирует после дунайского похода?

Мирослав отпил из кубка с медовухой, прежде чем ответить:

— Святослав мечтает о большем, чем просто новые завоевания. Он видит Переяславец на Дунае новым центром своей державы.

— Новой столицей вместо Киева? — нахмурился Добрыня. — Это безумие.

— Не для него, — покачал головой Мирослав. — Твой отец рассуждает так: «В Переяславце сходятся все блага — из Греции идут паволоки, золото, вина и фрукты; из Чехии и Венгрии — серебро и кони; из Руси — меха, мёд, воск и рабы». Он видит там идеальное место для центра огромной державы.

Владимир задумчиво накручивал на палец прядь рыжеватой бороды:

— Но что будет с Киевом? С Новгородом? Со всеми землями, которые держатся не только силой, но и традицией, общей историей?

— Вот именно, — поддержал Добрыня. — Русь — это не просто территория, это земля предков, связанная общими богами, обычаями, языком. Нельзя управлять ею из чужих краёв.

— Я говорил это твоему отцу, — вздохнул Мирослав. — Но он смотрит вперёд, а не назад. Для него важнее новые горизонты, чем старые корни.

— И что ответил отец? — с интересом спросил Владимир.

— Он сказал: «Корни держат дерево, но не дают ему расти выше. Русь должна стать величайшей державой от моря до моря, и для этого нужно новое сердце, бьющееся на перекрёстке мировых путей».

Владимир задумался. В словах отца была своя логика, хотя он сам, как и Добрыня, видел опасность в таком подходе.

— Что ты думаешь об этом, Мирослав? — спросил князь, глядя прямо в голубые глаза гостя. — Ты много странствовал, видел разные земли и народы. Прав ли отец в своих устремлениях?

Мирослав долго смотрел на пламя свечи, словно видя в нём картины из прошлого и будущего:

— Я видел, как возвышались и падали великие державы, — наконец сказал он. — И заметил одну закономерность: те, что расширяются слишком быстро, обычно так же быстро распадаются. Корни всё-таки важнее, чем может показаться амбициозному завоевателю.

— Ты говоришь загадками, — заметил Добрыня. — И знаешь слишком много для простого путешественника.

Мирослав улыбнулся:

— Разве не в этом смысл путешествий? Узнавать, учиться, наблюдать.

— И всё же, — настаивал Добрыня, — ты не похож на обычного странника. Твоя речь, твои манеры… Кто ты на самом деле?

Мирослав посмотрел на старого воеводу с пониманием:

— Твоя подозрительность оправдана, Добрыня. В наше время доверие — роскошь, которую мало кто может себе позволить. — Он сделал паузу. — Скажем так: я человек, которому дано видеть больше обычного и жить дольше, чем положено. Остальное не так важно.

— Ты волхв? — прямо спросил Владимир. — Или, может, христианский монах? Я слышал, они хранят древние знания и секреты.

— Я не принадлежу ни к одной вере полностью, — ответил Мирослав. — Но уважаю их все, ибо в каждой есть частица истины. — Он внимательно посмотрел на Владимира. — Как и ты, князь. Я заметил твой интерес к разным верованиям.

Владимир кивнул:

— Меня интересуют не только боевые искусства и государственные дела. Религия — это способ понять мир и найти своё место в нём. Я стараюсь узнать как можно больше о разных учениях.

— Похвальное стремление, — одобрил Мирослав. — Особенно для будущего правителя. Мудрый князь знает не только, как покорять земли, но и как объединять людей общей идеей.

Добрыня хмыкнул:

— Вот только наши соседи не всегда ценят такую мудрость. Они понимают только силу меча.

— Меч необходим, — согласился Мирослав. — Но держава, скреплённая только страхом, недолговечна. Нужно что-то большее — общая вера, общие цели, общее видение будущего.

Они продолжили беседу далеко за полночь, обсуждая положение в русских землях, отношения с соседями, перспективы новых торговых путей. Мирослав проявил удивительную осведомлённость во всех этих вопросах, а его советы отличались мудростью и дальновидностью.

— Останься у нас на некоторое время, — предложил Владимир, когда они наконец решили завершить вечер. — Твои знания и опыт могут быть полезны Новгороду.

— Благодарю за доверие, князь, — поклонился Мирослав. — Я пробуду здесь столько, сколько будет нужно.

* * *

В следующие дни Владимир много времени проводил с Мирославом, показывая ему Новгород, знакомя с местными обычаями и традициями. Они посетили знаменитый новгородский торг, где можно было встретить купцов со всех концов света, побывали в ремесленных кварталах, где ковали лучшие мечи и создавали искусные украшения.

— Твой город процветает, — заметил Мирослав, когда они стояли на холме, глядя на раскинувшийся внизу Новгород. — Здесь чувствуется жизнь, энергия, стремление к будущему.

— Это заслуга не только моя, — честно ответил Владимир. — Новгородцы — особый народ. Предприимчивый, гордый, независимый. Они сами строят свою судьбу, а князь лишь помогает им и защищает.

— В этом твоя мудрость, — улыбнулся Мирослав. — Ты понимаешь свой народ и уважаешь его особенности. Это редкий дар для правителя.

Они спустились к реке Волхов, где на берегу возвышался деревянный храм Перуна — главного бога новгородцев. Рядом с ним виднелись и другие святилища — Велеса, покровителя торговли и богатства, Мокоши, хранительницы женских ремёсел, Хорса, бога солнца.

— Вижу, вы чтите всех богов, — заметил Мирослав.

— Новгород — город на перекрёстке путей, — пояснил Владимир. — Здесь встречаются разные народы и верования. Мы уважаем всех богов, дающих покровительство и защиту.

Они прошли мимо небольшого деревянного строения с крестом на крыше — христианской церкви, построенной для купцов-греков и немногочисленных новгородцев, принявших новую веру.

— А как ты относишься к христианству? — спросил Мирослав, кивая на церковь. — Твоя бабка приняла эту веру, но твой отец остался верен Перуну.

Владимир задумался:

— Я вижу силу и в той, и в