Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

Мирослав долго смотрел на закат, прежде чем ответить:

— Судьба редко раскрывает все свои карты заранее. Но я видел, как начинались войны, и то, что происходит сейчас, очень похоже на их предвестники. — Он повернулся к князю. — Будь готов к худшему, но делай всё, чтобы этого избежать.

— Я последую твоему совету, — кивнул Олег. — И отправлю гонцов к Владимиру с предложением союза.

— Хорошо, — одобрил Мирослав. — Но помни: даже самые близкие союзники могут отвернуться, если увидят выгоду для себя. Никогда не доверяй полностью никому, кроме себя.

Это прозвучало печально, и Олег заметил тень грусти, промелькнувшую на лице собеседника:

— Тяжело жить с таким недоверием.

— Тяжело, — согласился Мирослав. — Но иногда необходимо. Особенно для тех, кто носит корону или мечтает о ней.

Они помолчали, наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают верхушки деревьев.

— Ты сказал, что увидимся снова? — спросил Олег, нарушая тишину.

— Да, — подтвердил Мирослав. — Наши пути ещё пересекутся. Но когда и где — не знаю даже я.

На рассвете следующего дня Мирослав покинул Искоростень, отказавшись от предложенного эскорта. Он уехал так же тихо, как и появился, оставив после себя множество вопросов и странное ощущение надвигающихся перемен.

Олег долго стоял на крепостной стене, глядя вслед одинокому всаднику, пока тот не скрылся среди деревьев. Потом повернулся к ожидавшему его советнику:

— Собери бояр и воевод. Нам нужно готовиться. Времена меняются, и мы должны меняться вместе с ними, чтобы выжить.

В этот момент над крепостью пронёсся ворон, издав хриплый крик, напомнивший Олегу о ночном знамении. Князь посмотрел вслед птице и прошептал:

— Пусть не сбудется твоё предсказание, вестник Перуна. Пусть братья останутся братьями, а не станут врагами.

Но в глубине души он уже знал, что судьба редко прислушивается к таким молитвам. Тучи сгущались над Русью, и скоро должна была разразиться буря, которая изменит её навсегда.

Глава 5

# Глава 5: КНЯЗЬ НОВГОРОДСКИЙ

Свинцовые волны Ильмень-озера с шумом разбивались о деревянные причалы Новгорода. Ветер с севера нёс холод и запах близкой зимы, хотя до первых снегов оставалось ещё не меньше месяца. Владимир, младший сын Святослава, стоял на пристани, наблюдая за разгрузкой купеческих ладей. Его рыжеватая борода и яркие волосы трепал ветер, но молодой князь, казалось, не замечал холода, с интересом следя за кипящей вокруг деятельностью.

— Хороший улов в этом году, — заметил стоявший рядом седой мужчина в богатой одежде. — Больше, чем в прошлом. Боги благоволят Новгороду.

— Или новгородцы стали лучше строить корабли и плести сети, Гостомир, — улыбнулся Владимир, поворачиваясь к старому купцу. — Богам помогают умелые руки и острый ум.

Гостомир, глава новгородского купеческого братства, добродушно хмыкнул:

— Ты всегда найдёшь, что ответить, княже. Потому и любит тебя народ — за острый язык и справедливость.

Владимир улыбнулся ещё шире. В свои восемнадцать лет он уже снискал уважение как простых новгородцев, так и знатных бояр. Когда отец отправил его править северным городом, многие сомневались, справится ли юноша с гордыми и своенравными новгородцами. Но Владимир быстро доказал, что унаследовал не только отцовскую отвагу, но и политическую мудрость бабки Ольги.

— Как прошла торговля в земле эстов? — спросил он, возвращаясь к делам. — Мир держится?

— Держится, княже, — кивнул Гостомир. — Твои дружинники хорошо охраняют торговые пути, а договоры, что ты заключил весной, соблюдаются. Эсты берут справедливую плату за проход и не чинят препятствий.

— Хорошо, — кивнул Владимир. — Торговля важнее войны для процветания Новгорода.

Он окинул взглядом пристань, где десятки ладей разгружали товары со всех концов света: меха с севера, янтарь с запада, серебро и ткани с востока, вина и пряности с юга. Новгород становился всё более важным торговым центром, связывающим Русь с северными странами и Европой.

— У тебя дар находить общий язык с разными народами, — заметил Гостомир. — Будь это варяги, эсты или даже племена чуди. Редкое качество для князя.

— Я просто помню уроки бабки, — пожал плечами Владимир. — Она говорила: «Когда два человека торгуют, оба получают выгоду. Когда двое воюют, оба теряют, даже победитель».

Гостомир одобрительно кивнул, но не успел ответить — их внимание привлекла суета у дальнего причала. Только что пришедшая ладья быстро разгружалась, и несколько человек спешили в их сторону.

— Гонцы, похоже, — нахмурился Владимир. — И судя по спешке, вести не из лучших.

Вскоре перед ними предстал запыленный воин в дорожной одежде. Поклонившись князю, он протянул небольшой свиток, запечатанный княжеской печатью:

— От князя Олега Древлянского, господин. Просил передать лично в руки и ждать ответа.

Владимир удивлённо поднял брови. Брат редко писал ему, предпочитая общаться через гонцов или посланников отца. Прямое послание, требующее ответа, было необычным.

— Иди отдохни с дороги, — сказал он гонцу. — Ответ получишь завтра.

Когда посланник удалился, Владимир повернулся к Гостомиру:

— Прости, старый друг, но государственные дела требуют внимания.

— Конечно, княже, — понимающе кивнул купец. — Надеюсь, вести не слишком тревожны.

— Увидим, — задумчиво ответил Владимир, разглядывая печать брата.

* * *

В своих покоях в новгородском детинце Владимир внимательно изучал послание Олега. Брат писал кратко, но тревожно: предупреждал о возможных планах Ярополка объединить все русские земли под своей властью, упоминал о предателях среди своих бояр и предлагал союз для противодействия амбициям старшего брата.

— Что скажешь, Добрыня? — спросил Владимир, передавая свиток своему дяде и главному советнику.

Добрыня, брат матери Владимира, был опытным воином и мудрым политиком. Именно он фактически управлял Новгородом, пока Владимир был ребёнком, и до сих пор оставался его главной опорой.

— Похоже на правду, — задумчиво произнёс Добрыня, прочитав послание. — Я слышал подобные слухи от купцов, приезжающих из Киева. Ярополк окружил себя людьми, жаждущими власти. Особенно этот Блуд… — он поморщился, произнося имя киевского воеводы.

— Но может ли Ярополк действительно задумать такое? — Владимир нахмурился. — Мы все клялись отцу хранить мир между собой.

Добрыня усмехнулся:

— Клятвы хороши, пока выгодны, племянник. Ты слишком молод и ещё веришь в братскую любовь. Но история учит другому: когда дело касается власти, кровные узы часто рвутся первыми.

Владимир прошёлся по комнате, обдумывая ситуацию:

— Значит, ты советуешь принять предложение Олега о союзе?

— Не спеши, — покачал головой Добрыня.