Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

— Мне кажется подозрительным все, что связано с тобой, когда я вижу у тебя такое лицо.

— Какое?

— Такое, будто ты уже что-то решила без меня.

От этих слов у меня внутри все на миг замирает, потому что Каин попадает слишком точно, и мне приходится собрать все силы, чтобы не выдать это даже взглядом.

Я осторожно перехватываю его запястье, лежащее на моей шее.

— Я решила выйти встретить тебя. Потому что ты вернулся. Потому что я ждала тебя. Этого достаточно?

Каин молчит.

Я вижу, что он все равно не до конца верит. Вижу это по глазам, по напряжению в челюсти, по тому, как его большой палец медленно проводит у меня под ухом.

— Селина...

В следующую секунду он наклоняется и целует меня. Его ладонь крепче ложится мне на шею, а поцелуй выходит уверенным и жадным. Я на миг забываю обо всем, о Рогнаре, о разговоре с Эларией, о том, что еще секунду назад собиралась уйти, потому что Каин целует меня так, что все остальное просто отступает. На губах остается холод улицы, его дыхание и тяжесть его руки, и только когда он отстраняется, во мне снова возвращается память о том, что я так и не успела сделать.

— Раз уж ты так скучала, — произносит он, разрывая поцелуй и проводя большим пальцем по моей нижней губе, — пойдем в дом, Селина.

От этих слов у меня внутри все тяжело опускается. Я уже понимаю, что никуда не уйду. Каин вернулся, и теперь вырваться из его поля зрения будет почти невозможно. Каин берет меня за руку, не оставляя возможности вырваться, и направляется в дом, увлекая меня за собой. Дверь за нами закрывается с тихим щелчком, отрезая ночной холод и оставляя только тепло очага и запах свежезаваренного чая.

В коридоре сразу появляется Агнес с половником в руке, вытирая другую ладонь о передник и глядя на нас с искренним удивлением.

— О, ты уже здесь, — говорит она, переводя взгляд с Каина на меня и обратно. — Приехал раньше времени, чем обещал. Сейчас я тебе еды разогрею.

— Я не голоден.

Агнес тут же щурится, явно не принимая такой ответ всерьез, и крепче перехватывает половник, будто это не кухонная вещь, а оружие против упрямства.

— Конечно, не голоден, — отрезает она. — Мужчины вечно не голодны, пока не сядут за стол и не съедят все, что перед ними поставят.

— Агнес.

— Что Агнес? — бурчит она, уже разворачиваясь к кухне. — Я тебя знаю с тех лет, когда ты тоже говорил, что не голоден, а потом таскал у меня хлеб прямо с доски, пока я отворачивалась.

Каин молчит, но в уголке его губ на миг появляется почти незаметное движение, слишком короткое, чтобы назвать его улыбкой.

Агнес исчезает на кухне, продолжая ворчать про суп, хлеб и упрямых мужчин, а я остаюсь в коридоре, глядя на закрытую дверь, пока Каин стягивает с моих плеч, небрежно накинутый плащ.

За домом ночь, дорога к Рогнару, шанс, который еще минуту назад казался близким.

•✦•

Я лежу в постели, держа кружку обеими руками, и смотрю в темную поверхность отвара, стараясь, чтобы пальцы не дрожали слишком заметно. Пар мягко касается лица, пахнет мятой, медом и чем-то терпким, и от этого запаха внутри у меня все сжимается. План, который мы продумали с Эларией за считанные минуты, должен сработать именно сейчас, потому что попытка будет только одна, и если Каин хоть краем глаза уловит в моем лице хотя бы тень обмана, то все рухнет в один миг.

Я делаю маленький глоток, наблюдая, как он стягивает с плеч рубашку, открывая широкие плечи. Затем бросает ее на спинку стула, расстегивает ремень и поворачивается ко мне, уже в одних штанах, с легкой усталой складкой между бровей, и я заставляю себя улыбнуться ему уголком губ, стараясь, чтобы улыбка вышла мягкой и естественной, без единой фальшивой ноты, потому что сейчас мне важнее всего не дать ему почувствовать, как сильно я напряжена.

— Ты какая-то тихая, — произносит он, подходя ближе и опускаясь на край кровати так, что матрас прогибается под его весом.

— Кажется, это все из-за этого отвара, — говорю я, опуская взгляд в кружку и ведя плечом, делая вид, что сама удивляюсь собственному состоянию. — У Агнес очень вкусный чай, не удивительно, что она когда-то готовила для королевской семьи.

Каин приподнимает бровь, и в его лице появляется что-то похожее на удивление.

— Ты успела ее допросить, пока меня не было?

Я киваю, и делаю еще один глоток, чувствуя, как жидкость разливается по венам мягкой тяжестью, которая обещает скоро перейти в нужную мне сонливость.

— Конечно, — произношу я, проводя кончиком языка по нижней губе, собирая остатки вкуса.

Он смотрит на кружку в моих руках, потом переводит взгляд на мое лицо, и в его глазах появляется искреннее любопытство.

— И что она рассказала?

— Что ты в детстве постоянно таскался на кухню. Как ты сидел и слушал взрослых, пока она месила тесто или варила бульон, и как тебя оттуда гоняли, твердя, что принцу не место среди служанок.

— Агнес много говорит.

— Да, — соглашаюсь я. — Но о тебе она говорила иначе.

Он слегка щурится, всматриваясь в мое лицо.

— И как же?

Легкая сонливость уже начинает подкрадываться к краям сознания, и я отставляю кружку на прикроватный столик. Потом перекидываю ногу через Каина, садясь на него сверху, так что мои бедра плотно обхватывают его бока. Он слегка выдыхает, поднимая на меня взгляд, в котором усталость смешивается с тем знакомым темным интересом, и я, опираясь ладонями ему на грудь, наклоняюсь ближе, проводя кончиками пальцев по его ключицам и вниз, по твердым линиям мышц, стараясь, чтобы каждое движение выглядело естественным желанием, а не отчаянной попыткой отвлечь его от всего, что могло бы выдать мой план.

— Она говорила о тебе как о своем сыне, Каин, — шепчу я, касаясь губами его щеки, потом медленно спускаясь к шее. — Ты очень ей дорог.

Он тихо выдыхает, кладя ладони мне на талию, направляя движение, от чего его тело подо мной напрягается.

— А ты, значит, все это время сидела, слушала и собирала обо мне рассказы?

— Конечно. Мне было интересно,