Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

о дверной косяк, с руками, скрещенными на груди, и по его лицу сразу видно, что находиться с Рогнаром в одной комнате ему нравится не больше, чем мне. Элария устроилась в кресле у стены, держа ладони на подлокотниках, но, увидев меня, сразу поднимается на ноги.

— Ну надо же, — сухо встречает меня Рогнар. — Даже не заставили ждать.

— Если ты здесь только ради того, чтобы наслаждаться моментом, можешь сразу уходить, — отрезаю я, подходя к нему ближе.

— Напротив, эрида. Я здесь именно потому, что задача, судя по всему, крайне интересная.

В этот момент в комнату входит Агнес, вытирая руки о передник и хмурясь так, словно считает весь этот ночной сбор дурной затеей, но все равно не собирается никого отпускать без своего присмотра.

— И не делай вид, что я тебе рада, Рогнар, — ворчит она, с недовольством смотря на него снизу вверх. — Мы с тобой сто лет знакомы, а я только теперь узнаю, что ты с эридами вытворял. Так что не жди от меня теплого приема. Если с девочкой у меня под крышей что-нибудь случится, я тебе, старый ты змей, такую жизнь устрою, что никакие твои настойки не помогут.

Рогнар в ответ только приподнимает бровь. По его лицу видно, что слова Агнес задели его сильнее, чем он хотел бы показать. Я подхожу к столу и вижу разложенные узкие стеклянные трубки, лоскуты ткани, нож, иглы, витую проволоку, маленькую чашу и две черные склянки, в одной из которых вязко переливается густая тьма. От одного этого вида перед глазами вспыхивает старая комната охотничьего дома, оковы, его руки, белый дым, крюки, боль. Никогда бы не подумала, что однажды сама приду к этому человеку и позволю ему снова прикоснуться ко мне по собственной воле.

— Ты сможешь отделить от меня одно чужое чувство и сохранить его? — спрашиваю я прямо, потому что на вежливость, вступления и обходные фразы у меня больше нет времени.

Рогнар смотрит на меня внимательнее. Уже не как на врага даже, а как на загадку, которая наконец сама пришла к нему в руки.

— Теоретически, — произносит он после короткой паузы.

Теоретически. Все снова упирается в мой главный страх с самого начала. Полной уверенности нет, в любой момент с чувством Каина может и случиться непоправимое. От одной этой мысли у меня сжимается горло, потому что я пришла сюда за шансом вернуть ему его жалость, а не найти новый способ потерять ее окончательно.

— Мне не нужна теория, — отрезаю я, наблюдая, как алхимик подходит к столу и вынимает из кожаного чехла золотые спицы. Свет скользит по тонкому металлу, и я уже не могу смотреть ни на что другое, вспоминая, как однажды он уже втыкал в меня что-то похожее. Но тогда эти иглы были меньше.

— Ты хочешь точный ответ там, где его до сих пор не существовало, — отвечает Рогнар, проводя пальцем по одной из спиц, потом кладет ее рядом с остальными и поднимает на меня взгляд. — Я работал с извлечением имфириона. Работал с его очищением, стабилизацией и смешением. Но то, что ты описываешь, совсем иная глубина связи. Значит, и риск другой.

— Какой?

— Любой, эрида. От сильнейшего истощения до разрыва того, что держит это внутри тебя. А это уже вопрос выживания.

Агнес шумно втягивает воздух.

— Нет, — произносит она резко, размахивая шалью. — Нет, я на это не подпишусь. Вы мне тут уже и так дом в богадельню для сумасшедших превратили, а теперь он еще собрался девочку резать среди ночи, пока Ка…

Женщина не успевает договорить, как Адарис крепко хватает ее за плечи и разворачивает к двери.

— Вам будет спокойнее на кухне, — произносит он, настойчиво проталкивая ее к выходу. — Здесь вы только мешать и отвлекать будете.

— Это еще кто кому мешает, — возмущается Агнес, пытаясь обернуться через плечо. — Я, между прочим, в своем доме.

— Именно поэтому вам лучше уйти, — перебивает он все так же упорно. — Если начнете сейчас кричать, толку не будет ни от вас, ни от нас. А на кухне вы хотя бы сможете заняться чем-то полезным и не смотреть на то, что вам не понравится.

Как только они скрываются за дверным проемом, ко мне подходит Элария. Я смотрю на нее и по одним только глазам понимаю, что ей эта затея нравится не больше, чем Агнес.

— Ты уверена? — спрашивает она.

Нет.

Я не уверена ни в чем.

Ни в том, что переживу это. Ни в том, что Рогнар скажет правду, если что-то пойдет не так. Ни в том, что то, что мы собираемся вернуть Каину, останется таким же, каким когда-то было. Ни в том, что вообще имею право лезть в его чувство.

Но у меня нет роскоши быть уверенной.

Я коротко киваю ей, потому что если произнесу еще хоть одно слово, она сразу услышит мою неуверенность. А я и так уже показалась слишком слабой, задавая Рогнару все эти вопросы и пытаясь вытянуть из него хоть какие-то гарантии там, где их нет.

Алхимик уже смотрит на мои руки, на шею, на грудь, заранее прикидывая, где и как ему будет удобнее работать. От одного этого взгляда меня передергивает, так что даже Адарис, вернувшийся с кухни, замечает это.

— Осторожнее со взглядом, алхимик, — бросает он, вставая рядом с ним и всем своим видом давая понять, что будет следить за каждым его движением.

— А ты здесь, полагаю, потому что будешь стоять у меня над душой и мешать?

— Я здесь, чтобы в нужный момент сломать тебе шею, если ты решишь, что можно увлечься.

Рогнар пожимает губы, явно не довольный подобным отношением, но спорить не начинает. Только коротко щурится, переводя взгляд с Адариса обратно на меня, и молча проглатывает ответ, потому что интерес для него сейчас, похоже, все же важнее гордости. Он делает короткий жест рукой, не глядя ни на кого, и Лейна, до этого стоявшая молча у окна, сразу сдвигается с места. Подойдя к стене, она быстро подтаскивает два тяжелых стула, ставит их рядом, потом еще один. Элария молча снимает с кресла плед, встряхивает его одним движением и стелет сверху, разглаживая ладонями складки, чтобы мне не пришлось ложиться на голое дерево.

Я смотрю на эту узкую