Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Настя всхлипнула.

Я помолчал, дав ей возможность выплеснуть эмоции, а потом продолжил:

— А дальше?

Нарисовавшийся откуда-то Димка Зубов уже стер помаду со щеки и выжидательно смотрел на меня. А потом покрутил пальцем: «Закругляйся, мол!»

У них с девушкой Сашей, судя по всему, тоже была договоренность созваниваться каждый вечер. И неважно, что на протяжении всего увала она ему ставила печати из помады на всех местах.

— Погодь, «Зуб»! — сказал я, прижав руку к трубке. — Погуляй где-нибудь, ладно?

Димка нахмурился, но послушно исчез.

— Что было дальше? — поторопил я Настю.

Глава 11

— Я думала, мама с папой вернулись, — продолжила девушка глухим дрожащим голосом.

Я нутром чуял, что вот-вот — и в трубку польется фонтан рыданий. Настя сдерживалась изо всех сил. Она у меня, конечно, была боевой девчонкой. С такой — и в огонь, и в воду… Но все же она была девчонкой…

— А потом вспомнила, что концерт только в шесть начинается… — глухо говорила Настя. — А на часах полседьмого. Ну не могли они так рано вернуться!

— И? — поторопил ее я.

— Я к двери подошла, прислушалась… — голос Насти на секунду прервался. — А там почти не слышно ничего. Я стою, стою… Ухо изнутри прижала. Слушаю. Молчок. Слышно только, как в замке елозят ключом. А потом кто-то ругнулся… Ну, по-черному так… И говорит: «Сменили, гады…»…

Тэк-с… Все вышло, как я и предполагал.

Наведались все-таки. И грамотно как! Не сразу, а выждали чуток.

— Ушли? — деловито уточнил я.

— Да! — прошептала Настя. — Но так было страшно… Дома только я и Денька… Ты ушел…

— Настек! — мягко остановил я ее. — Не волнуйся! Все ж в порядке! Все хорошо, что хорошо кончается.

— Андрей! — Настя, не сдержавшись, разрыдалась.

А потом нашла в себе силы и сказала то, о чем я и сам догадывался:

— Как здорово, что ты посоветовал нам поменять тогда замки! Мама с папой все отмахивались, отмахивались… Чуть ли не тысячу раз пришлось уговаривать вызвать слесаря… Говорили, что я «просто нагнетаю».

Угу… Побольше бы таких «нагнетающих».

Где-то родителей моей девушки можно понять. Это мы с Настей вот-вот — и войдем в перестройку. А они — до мозга костей советские люди. Я и свою-то бабулю еле-еле отучил хранить ключ под ковриком.

— Поменяли замки же? — бодро сказал я, изо всех сил стараясь, чтобы мое хорошее настроение передалось и расстроенной девушке. — Вот и хорошо! Молодцы! Чего рыдать? — И, вспомнив про несчастного влюбленного, торопливо добавил: — Настюш! Тут еще Димка позвонить хочет! Завтра я в наряд заступаю. А вот послезавтра можно на КПП пересечься! В наше время! Все! Целую тебя! Я побег! Пока!

— Пока… — прошелестел в трубке любимый голос. И оттуда полетели короткие гудки.

— Эй, Димон! — подозвал я истомившегося в ожидании приятеля. — На, держи трубку! Телефон свободен! Давай, наяривай своей ненаглядной!

Обрадованный Зубов со скоростью метеора подлетел ко мне, выхватил из рук еще теплую трубку и начал яростно крутить диск телефона. Какой-то наш поэт сегодня чересчур бойкий…

Ну а я, одернув форму, зашагал обратно в расположение.

* * *

Близился отбой — время, после которого у нас, как правило, и начиналась «самая жизнь». Нет, конечно же, мы и днем трепались постоянно между собой. Но день — все-таки день. Алгебра, физика, химия, литература… И наряды, само собой, никто не отменял. А еще — строевую, тактику… Поэтому днем мы обычно трепались о том, о сем. То бишь обсуждали преподов, подкалывали друг друга и все в таком духе.

А вот ночью мы терли с пацанами на самые серьезные темы. За жизнь то бишь. О том, какие парни нравятся девушкам. О том, как сложно в наше время найти верную девчонку. О том, куда поступать после окончания училища… И все в таком духе…

Сейчас уже началась подготовка к ноябрьскому параду. А посему на неделе нас гоняли «тренировать коробку» от забора до обеда. И мы, завалившись в койки, засыпали почти моментально. Пятки болели нещадно. А в ушах еще какое-то время звенели хриплые команды прапора «Синички».

Но сегодня никакой строевой не было. Довольные и румяные пацаны, вдоволь нацеловавшиеся с девушками и отведавшие мамкиного борща и ситро из автомата, вернулись из увольнения. А кое-кто, кажись, и ситро не ограничился. Я живо смекнул, что Зубов сегодня, кажись, мужчиной стал. То бишь винца попробовал… Больно уж взбудораженный он был. Будто на ежа сел. А когда Димка подлетел ко мне и выхватил трубку из рук, я учуял несильный, но стойкий запах.

Идиотус обыкновениус… Учи, учи, а в итоге одни двойки! Понимаю, конечно, что с «Рондо», который освежает дыхание и облегчает понимание, суворовцы семидесятых не знакомы. Но хоть елкой-то мог зажевать!

Повезло еще, что Ланской нас с Димкой на КПП не застукал, когда мы вернулись почти одновременно и едва не опоздали. Если б учуял запах — точняк устроил бы разнос обоим. Ему — за «синюю дыню», а мне — за то, что вице-сержант, а посему за все в ответе…

— Че такой кислый, Тим? — пристал Димка к одному из близнецов, скидывая шлепки и устраиваясь на кровати. — Анекдот на ночь будет?

Все никак не угомонится.

«ТТ-шки», то есть близнецы Белкины, например, имели привычку перед сном всенепременно рассказывать нам какие-нибудь анекдоты. Поначалу они пробовали было развлекать нас лагерными страшилками про черную машину, красное пятно на стене и гробик на колесиках. Но эта шняга никому не зашла. Мы все же уже не дети были. Страшилки были никому не интересны.

А вот поржать мы всегда были «за».

У совершенно одинаковых братьев в загашнике суворовского мозга всегда был припасен десяток новеньких анекдотов. Причем они каждый раз рассказывали новый. Где Белкины пополняли свою энциклопедию, я ума не приложу. Интернета-то в нашем мире еще нет… Да и в библиотеке фиг найдешь справочник с историями про Вовочку, русского, поляка и немца и армянское радио…

Даже замученные полировкой плаца, близнецы не засыпали, не рассказав какую-нибудь хохму. А сегодня — и вовсе без анекдота засыпать не полагается. Строевой не было, никто не устал. Напротив, все счастливые и довольные после долгожданного увала…

Обычно и Тимур, и