Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Тимка охотно откликались на просьбу потравить парочку анекдотов. Но сегодня, как ни странно, Тим в ответ на восклицание Димки только хмуро вздернул тощими плечами, забрался под одеяло и накрылся с головой. Все, мол, кина не будет. Электричество кончилось.

— Не понял… — протянул Зубов, никак не ожидавший такой реакции. — С чего-то баня вдруг упала? А где ежевечернее выступление Тарапуньки и Штепселя? Или хотя бы просто Тарапуньки… Тимур? Тимур! Ну если Тиму вожжа под хвост попала, хоть ты-то расскажи! Хотя бы про маленького мальчика… Если уж анекдоты не прут!

Реакция другого близнеца была почти такой же. Тимур Белкин тоже ничего не ответил. Нахмурился, соскочил с кровати и сделал вид, что ему позарез надо что-то найти у себя в тумбочке.

— У вас че, траур? — не унимался не в меру веселый Зубов. — А, пацаны? Че в молчанку-то играете?

Вот чудик! Никаких намеков не понимает!

Кажись, сейчас огребет по полной!

Так и вышло.

Тимур вдруг с силой захлопнул дверцу тумбочки и выпрямился во весь свой небольшой рост. Подскочил к Димке и, сжав побелевшие кулаки, злобно прошипел:

— Заткнись, Зубов… Заткнись! Иначе я…

Пацаны, бывшие свидетелями этой сцены, замерли… Воцарилось недоуменное молчание. А я тем временем живенько подскочил к Зубову и оттащил его в сторону, брякнув первое, что пришло в голову:

— Зуб! Эй, Зуб! Слушай, я спросить тебя хотел… Ты ж стихи писать умеешь? У мамы моей тут юбилей намечается… Может, ты мне сварганишь стихотворение? Чтобы я подарил… За мной не убудет!

— Че? — Зубов недоумевающе повернулся ко мне, дыхнул, и я снова почувствовал хорошие такие промилле.

— Пойдем, пойдем! — потащил я в коридор ничего не понимающего Димку.

А потом, уже без свидетелей, хмуро сказал юному сомелье:

— Слушай, «Зуб»! Ты не понял, что ли, что у них что-то случилось?

— Я? — глупо улыбнулся Димка. — А что случилось-то?

— Я откуда знаю? Но тебе не ясно, что ли, что никому из «ТТ-шек» сейчас не до разговоров?

Димка помолчал. Задумался. Потупил взгляд, уставившись на свои кривоватые пальцы ног в шлепках. А потом, вскинув на меня глаза, сказал:

— Слушай, Андрюх… А я как-то не подумал… Просто, понимаешь, настроение такое хорошее!

Угу… Знаем мы причину такого хорошего настроения.

— Сколько выдул-то? — поинтересовался я. Сразу, без обиняков.

Димка, поняв, что его раскусили, отпираться не стал. Снова замолчал и опять с интересом начал разглядывать свой большой палец на ноге.

— «Зуб»! — поторопил я его. — Я не батя, просить дыхнуть не буду… Колись, говорю! Ну?

— Стаканчик… — нехотя выдавил Димка.

— Повод есть? — поинтересовался я. И добавил: — День взятия Бастилии вроде бы прошел…

— Да так… — так же нехотя сказал юный поэт. — Ну… друзей школьных встретил.

Ясно. За встречу, за дружбу, за девятый «Б»… За светлое будущее…

— Значит, так, «Зуб»! — веско сказал я. — Я не ханжа и не моралист. Сам таким был… в смысле, сам такой же. Но давай договоримся: если ты принял, то ни одна живая душа не должна об этом догадаться. Понял? Хочешь — в душ холодный лезь перед возвращением из увала, хочешь — елку сожри… Но ни тебе, ни мне проблем не надо. Понял? А то я уже на КПП догадывался, что ты сегодня «тепленький». У тебя будто шило в одном месте. А сейчас иди в люлю и сопи в две ноздри. Пока тебе Тимур фингал не нарисовал. И к Тимохе тоже не вздумай цепляться! Давай, двигай!

Димка помолчал, а потом, вздохнув, кивнул и, развернувшись, пошлепал обратно. А потом и я вслед за ним.

Анекдотов в тот вечер не было. Я будто бы невзначай подкинул пацанам другую тему для сказок на ночь. И мы всем гуртом дружно вспоминали, как нас после первого курса вывозили в летний лагерь. Аж на целый месяц! На полигон в Алабино.

А я, единственный из всех суворовцев, поехал туда по второму разу. Только, само собой, об этом ни одна живая душа не догадывалась. Как и было задумано…

Было что вспомнить! Хоть это и не турецкий олл-инклюзив! Ни тебе отдельных номеров с душем, ни трехразового шведского стола, ни аниматоров у бассейна…

Спали мы в больших палатках. Ставить их, кстати, не пришлось. Кто-то уже поставил их специально для нас поставил. Набивались примерно по дюжине человек в палатку. Переодели нас, гавриков, в полевую форму и заставили заниматься тем, что условно можно назвать начальной военной подготовкой. Этакая «Зарница», только самая что ни на есть хардкорная. Учились мы и окопы рыть, и оружие собирать и разбирать, и по азимуту ходили. И даже из АКМ немножко постреляли…

— А мне экскурсия понравилась, в соседнюю часть! — вспомнил вдруг Кир. Он, как и я, сразу понял, что братья «ТТ-шки» сегодня не в духе, и сразу подхватил предложенную мной тему для разговора. — Помните, мужики? Там и БМП-1, и БТР-60. И танки…

— Т-62! — уточнил вдруг из-под одеяла Тимошка, не высовываясь.

Пацаны переглянулись.

— Т-64! — тоже из-под одеяла возразил Тимур, вытаскивая на свет коротко стриженную голову.

— Т-62, придурок! — Тимошка тоже высунул из-под одеяла злобную морду и зло уставился на брата.

— Т-64! — упрямо гнул свою линию Тимур. — И ты сам придурок!

— Да пошел ты! — вдруг заорал Тим и, отбросив одеяло, хотел было кинуться на брата.

Ну ни фига ж себе! Второй спарринг за вечер! И из-за какой-то ерунды!

Миха, чья койка стояла ближе, мигом вскочил быстренько обхватил Тимура за пояс. Ну а я, подскочив на секунду позже, мигом нейтрализовал второго близнеца.

Драка закончилась, не успев начаться. Пацаны снова расползлись по койкам. «Взрослый» и рассудительный Кир закатил к потолку глаза и покрутил пальцем у виска, красноречиво указав мне глазами на близнецов. Дети, мол. Что с них взять…

— Хорош! Хорош! — крикнул я, приподняв Тимошку над полом и хорошенько его встряхнув. — Все, мужики! Успокоились! Все, говорю!

Тимошка немного подрыгался у меня в руках и затих.

— Все! — хмуро сказал он. — Все, пусти, говорю!

И, плюхнувшись на койку, снова накрылся одеялом с головой. Секунду спустя его примеру последовал и брат.

Какая кошка между ними пробежала, я не понял. Но ясно было одно. Ночные посиделки пора сворачивать.

— По койкам, мужики! — скомандовал