Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Тогда же мы и познакомились. Признаться, я так нервничал перед визитом к вам, что уговорил его составить мне компанию для моральной поддержки. Не каждый день, знаете, приходится бывать в столь важном и почитаемом семействе.

— О, не стоит нервничать, дорогой Марк! — Магда легко, почти по-девичьи, коснулась его руки. Я заметил, как смущённая улыбка Бернеса едва не перешла в нервный оскал. Немка, конечно, этого не увидела. Она вообще ни черта не видела, глядя на Бернеса слегка затуманенным взглядом,— Здесь только я, дети и преданная прислуга. Мы проведем время без церемоний. То, что вы взяли с собой друга, наверное, даже хорошо.

Магда многозначительно уставилась Марку в глаза. Похоже, это был некий намёк на его предусмотрительность. На то, что он догадался притащить с собой еще одного гостя, что делает встречу фрау Геббельс и скромного музыканта менее личной.

— Входите, пожалуйста, будьте как дома. — Немка посторонилась, пропуская нас в дом.

Она упорно обращалась к Бернесу на «вы», хотя, по его рассказам я прекрасно знал, что эти условности они давным-давно отодвинули в сторону. Соблюдает приличия, значит.

Интерьер особняка дышал холодной, дорогой роскошью. Везде — мрамор, полированное дерево, гобелены и портреты самого Геббельса в напыщенных позах. Пахло воском для паркета и дорогими духами.

Сквозь полуоткрытые двери я мельком увидел игровую комнату, где под присмотром няньки в белоснежном переднике резвились четверо детей Магды и Йозефа. Их звонкие, беззаботные голоса странно контрастировали с гнетущей атмосферой этого места. Одного малыша нянька держала на руках. Ему исполнилось где-то около года, не больше, играть с остальными детишками он пока еще не мог. Или она. Судя по бантику, пришпиленному на белокурые волосы, это была девочка.

Мы прошли в большую комнату, выполнявшую роль приемной для гостей. Тут же следом появились нянька и дети. Бернес сразу схватил скрипку и начал импровизированный концерт. Вообще, конечно, с трудом представляю, на кой черт детям Магды скрипка. Самой старшой девочке было не больше семи лет. Думаю, с уроками сегодня точно не срастется. Все ограничится сольным выступлением Марка.

Пока Бернес под восторженно-тоскливым взглядом Магды, демонстрировал свое искусство детям —играл что-то легкое и виртуозное из Моцарта, — я, под предлогом осмотра «великолепной архитектуры и безупречного вкуса хозяев», получил относительную свободу передвижения.

— Позвольте составить вам компанию, герр Витцке, — предложил пожилой, с каменным лицом слуга в безупречном фраке. — Я проведу вас по залам.

— Благодарю, но не стоит беспокоиться, — отмахнулся я с самой обаятельной улыбкой. — Просто постою у окна, полюбуюсь видом на озеро. Не хочется мешать музыке. К тому же, скажу честно, мне редко приходилось бывать в столь потрясающих местах, как это.

— Да, но… — Слуга с сомнением покосился в сторону фрау Геббельс. — Не знаю, уместно ли отпускать вас одного. Позвольте, уточню у фрау Магды.

Он быстрым шагом приблизился к хозяйке, склонился над ней и что-то прошептал ей в ухо. Супруга рейхсминистра кивнула, затем небрежно отмахнулась от бдительного товарища. Прямо как от назойливой мухи. Похоже, он сильно мешал дамочке своими вопросами. Не уверен, что Магда даже поняла суть разговора. Ее взгляд был направлен только на Бернеса, ей сильно не хотелось вникать в какие-то посторонние вещи.

— Герр Витцке, фрау Геббельс сказала, что вы можете чувствовать себя, как дома. — Недовольным тоном сообщил мне слуга.

Он кивнул с ледяной вежливостью и отступил, заняв позицию у двери в гостиную, откуда доносились звуки скрипки. Хотя при этом не сводил с меня глаз. Значит, полной свободы не будет. Но мне она и не нужна. Я управлюсь быстро.

Кабинет Йозефа Геббельса, как я и предполагал, находился на втором этаже, в дальнем конце широкого коридора. Дверь из темного дуба была заперта. Я, притворившись заинтересованным гравюрами на стене, выждал пару минут, затем оглянулся и просканировал взглядом пространство. Мне нужно было убедиться, что слуга не последовал за мной. Коридор выглядел пустым, а значит, я мог приступать к делу.

Чтоб достать отмычку, потребовалось всего пара секунд. Простой замок поддался почти мгновенно, с тихим, влажным щелчком, который в тишине коридора прозвучал для меня громовым раскатом. Я приоткрыл дверь, скользнул внутрь и так же тихо прикрыл ее за собой.

— Спасибо, товарищ Шипко, за вашу науку. — Тихо высказался себе под нос, вспомнив, как Панасыч учил вскрывать замки. Впрочем, эти уроки в большей мере требовались только мне. Подкидыш и Бернес сами могли получить кого-угодно.

Кабинет был обставлен с помпезной строгостью: массивный письменный стол, стеллажи с книгами в одинаковых переплетах, портрет Гитлера в золоченой раме. Ничего лишнего, ничего живого.

Я действовал молниеносно, на ощупь, почти не глядя. Время было ограничено. В любой момент сюда, на второй этаж, могла явится прислуга.

Мне не нужны были настоящие документы — слишком рискованно и бессмысленно. Мне нужно было создать мираж, крошечный крючок, который зацепит подозрительность Мюллера.

— Тааак… — Я покрутил головой, соображая, куда сунуть свой нос, а потом практически одним прыжком переместился к столу. Если что-то интересное есть, только там.

Верхний ящик стола оказался заперт, но и это не стало проблемой.

Внутри лежали аккуратные папочки. На каждой значилось имя, фамилия, должность, звание. Просматреть их все я не мог, но это и не требовалось. Сразу было понятно, рейхсминистр пропоганды ведет свой, личный архив. Собирает информацию на особо интересных для него людей. Среди имен, указанных на папках мелькнули Геринг, Мюллер и другие бонзы Третьего Рейха.

— Ах ты, сучий потрох… — Усмехнулся я. — Следишь за коллегами, собираешь компромат. Крыса, она и есть крыса.

Конечно, было бы круто прихватить парочку «личных дел» для изучения, но это пропажу Геббельс спалит моментально.

Под папками нашлось то, что могло иметь для меня значание — пачку официальных бланков с личным штампом рейхсминистра.

— Так, так, так… — Я повертел бланки, рассматривая их со всех сторон. — Наверное, на этом мы и остановимся.

Схватил несколько листов и сунул их во внутренний карман пиджака. Этого хватит. Любой эксперт подтвердит, что штамп подлинный, а содержание листа, вернее, то, что я туда напишу, можно будет трактовать как угодно.

Я вытащил из второго ящика, который не был закрыт, пару писем, написанных рукой Геббельса. Мне нужен был почерк рейхсминистра. Забрать их с собой не мог, поэтому воспользовался старым, детским способом. В школе так подделывал подпись классухи в дневнике.

С чистым листком и письмом метнулся к окну, положил один на другой,