Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— Что именно тебя интересует? У нас есть записи купцов, путешествовавших до самого Китая. Есть древние карты, составленные ещё во времена Александра Македонского. Есть…

— Меня интересуют сведения о народах, живущих за Волгой и дальше, на восток, — уточнил Мирослав. — Особенно о тех, кто может представлять угрозу для земледельческих государств.

Хранитель задумался, перебирая в памяти свитки своей библиотеки:

— У нас есть записки раввина Иосифа, который путешествовал в земли тюрок и монголов. Он описывает их обычаи, верования, способы ведения войны. Есть также персидский трактат о степных народах и их миграциях.

— Покажи мне всё, — попросил Мирослав. — И я щедро вознагражу твою помощь.

Следующие несколько часов он провёл, углубившись в древние тексты. Хранитель приносил всё новые и новые свитки, а Мирослав быстро просматривал их, иногда делая заметки в маленькой книжице, которую достал из поясной сумки.

Особенно его заинтересовали записи о народе, который персидские источники называли «печенеги» — воинственных кочевниках, недавно появившихся у западных границ Хазарии. Судя по описаниям, они были отличными наездниками, безжалостными воинами и опасными соседями для любого оседлого народа.

— Эти печенеги… — спросил Мирослав у хранителя. — Что известно об их отношениях с Византией?

— Немногое, — ответил старик. — Но ходят слухи, что императорские послы не раз посещали их становища. Говорят, что печенеги получают золото из Константинополя за набеги на врагов империи.

— И кто сейчас главный враг Византии на севере? — задумчиво спросил Мирослав.

— Болгары, конечно, — ответил хранитель. — Царь Пётр давно как кость в горле у императора. Но если русичи пойдут на Дунай… — он многозначительно посмотрел на Мирослава.

— То печенеги могут получить новую цель для своих набегов, — закончил за него Мирослав. — Интересно.

Он сделал ещё несколько заметок и перешёл к другим свиткам. Когда за окнами стало темнеть, Мирослав собрал свои записи и поднялся.

— Благодарю за помощь, — сказал он, протягивая хранителю ещё несколько золотых монет. — Ты оказал мне большую услугу.

— Кто ты? — не выдержал старик. — Ты говоришь на мёртвых языках, читаешь древние тексты, расплачиваешься монетами, которых не видели в обращении сотни лет…

Мирослав улыбнулся:

— Просто путешественник, интересующийся историей. Ничего более.

Он уже собирался уходить, когда хранитель вдруг схватил его за рукав:

— Подожди! Я хочу показать тебе ещё кое-что. Нечто редкое даже по меркам нашей библиотеки.

Старик нырнул куда-то за полки и вернулся с маленьким ларцом. Открыв его, он достал свиток, завёрнутый в ткань, расшитую странными символами.

— Это привёз купец из дальних восточных земель. Он говорил, что нашёл его в развалинах древнего храма где-то за пустыней Гоби. Никто из наших учёных не смог прочесть письмена, но рисунки… рисунки поразительны.

Мирослав осторожно развернул свиток. На пожелтевшем от времени пергаменте были изображены странные существа — не совсем люди, но и не звери, с непропорционально большими головами и тонкими конечностями. Они стояли вокруг объекта, похожего на огромный светящийся шар, от которого исходили лучи.

— Что это? — тихо спросил Мирослав, внимательно изучая изображение.

— Никто не знает, — ответил хранитель. — Но легенда гласит, что это изображение древних богов, пришедших с небес, чтобы научить людей искусствам и наукам. Говорят, что они оставили после себя потомков, живущих среди нас, но отмеченных особыми знаками.

— Какими знаками? — заинтересовался Мирослав.

— Необычным цветом глаз, — ответил старик, внимательно глядя на голубые глаза собеседника. — И знаниями, которыми не должен обладать обычный человек.

Мирослав аккуратно свернул свиток и вернул его хранителю:

— Интересная легенда. Но я боюсь, что это всего лишь фантазии древнего художника.

— Возможно, — согласился старик. — А возможно, и нет. В мире есть многое, что не могут объяснить даже мудрейшие из мудрецов.

Мирослав улыбнулся и положил на стол ещё одну золотую монету:

— За твою открытость. И за то, чтобы наш разговор остался между нами.

Хранитель кивнул, пряча монету:

— Я ничего не видел и никого не встречал сегодня.

Мирослав вышел из библиотеки, глубоко задумавшись. Вечер уже опустился на покорённый Итиль, но улицы всё ещё были полны людей — русские дружинники праздновали победу, местные жители пытались наладить обычную жизнь в новых условиях.

Проходя мимо одной из таверн, Мирослав услышал громкие голоса и звон кубков. Он заглянул внутрь и увидел группу русских воинов, среди которых был и Свенельд. Старый воевода, раскрасневшийся от выпитого, рассказывал какую-то историю, бурно жестикулируя.

Мирослав хотел незаметно пройти мимо, но Свенельд заметил его и окликнул:

— Эй, купец! Иди к нам, выпей за победу русского оружия!

Отказаться было невозможно. Мирослав вошёл в таверну и сел за стол к воеводе и его товарищам. Ему тут же налили кубок крепкого хазарского вина.

— За великую победу! — провозгласил Свенельд. — За князя Святослава и русскую дружину!

Все выпили. Мирослав отпил немного, больше для виду. Он не любил терять ясность мысли, особенно в потенциально опасных ситуациях.

— Ты не очень-то радуешься победе, купец, — заметил Свенельд, прищурившись. — Или тебе жаль хазар?

— Я радуюсь победе Руси, — спокойно ответил Мирослав. — Но думаю уже о завтрашнем дне. О том, что ждёт нас дальше.

— А что нас ждёт, по-твоему? — с лёгкой насмешкой спросил Свенельд.

— Новые походы, новые битвы, — ответил Мирослав. — Князь уже смотрит на запад, к Дунаю.

— И правильно делает! — воскликнул один из молодых дружинников. — Болгары давно напрашиваются на хорошую трёпку!

— А что скажет Византия? — задал вопрос Мирослав. — Император не будет рад видеть русское войско у своих границ.

— Пусть дрожит в своём Константинополе! — рассмеялся другой воин. — Не вечно Царьграду стоять неприступным. Может, скоро и до него дойдёт очередь!

Свенельд не присоединился к общему веселью. Он внимательно смотрел на Мирослава:

— Ты опасаешься византийцев? Думаешь, они представляют угрозу?

— Я опасаюсь не столько их оружия, сколько их хитрости, — ответил Мирослав. — Византийцы редко сражаются сами, если могут найти кого-то, кто сделает это за них.

— Например? — прищурился Свенельд.

— Например, печенегов, — сказал Мирослав. — Народ жестокий и воинственный, всегда готовый к набегу за хорошую плату. А земли хазар, которые мы только что завоевали, граничат с их кочевьями.

По лицу Свенельда пробежала тень беспокойства, но он быстро спрятал её за напускной бравадой:

—