Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Наконец, Каин отстраняется и выходит за дверь, и именно в этот момент мне становится по-настоящему страшно. Потому что теперь на Калдор идет не просто Каин. На столицу Веларрона идет Каин, за спиной которого снова поднимается Луциор.

Глава 29

Селина

Следующие дни тянулись мучительно долго, может, потому что я почти все это время просто ждала. Ждала Рогнара с его готовностью, ждала вестей о Каине, ждала хоть чего-то, что дало бы мне опору и не заставляло каждую минуту думать о худшем. Даже Ривен, находившийся рядом, не мог сделать это ожидание легче. Я радовалась, что он был здесь, радовалась до боли, потому что слишком хорошо помнила, как потеряла его однажды, но даже это не спасало меня от того вязкого чувства в груди, с которым я просыпалась и с которым засыпала, если вообще удавалось уснуть.

Я сидела в доме Агнес, переходя от окна к столу, от стола к двери, потом снова к окну, и уже начинала ненавидеть сам этот круг, потому что в нем не было ничего, кроме тревоги. Калдор находился недалеко, и слухи оттуда долетали быстро. Первая весточка пришла уже в тот же день. Сначала говорили, что какой-то полководец собрал армию и повел ее к столице. Никто толком не понимал, кто именно это был, откуда у него взялись люди и почему на его сторону так быстро начали вставать другие. Одни уверяли, что это кто-то из старых военачальников, решивший воспользоваться смутой. Другие шептались о мятеже. Третьи говорили уже о возвращении законной власти, хотя сами еще не знали, чье имя за этим стоит. Кто-то привез весть, что во главе армии видели самого короля. Мертвого короля, который вдруг оказался не таким уж и мертвым. Имя Каина пошло по дорогам, переходя из дома в дом, из трактира в трактир, из шепота в уверенный разговор. Очень многие хотели видеть на троне именно Каина, и теперь эта надежда, ожившая вместе с ним, расползалась по городам быстрее любого пожара.

Но они еще не знали, в кого превратился этот их король.

Они ждали возвращения Каина, которого помнили. Сильного, правильного, способного взять все в руки и навести порядок. А я, слушая все это, думала только о том, что никто из них не видел его таким, каким вижу его я. Никто не понимает, насколько страшным может стать король, у которого осталась любовь, но исчезла жалость.

Потом пошли уже совсем другие разговоры. Стали говорить, будто Каин вовсе не погиб, и все это время его держали взаперти и правду скрывали намеренно. Что Теоден сместил брата ради власти и занял его место, пока все верили в смерть настоящего короля. Люди слишком легко хватаются за такие истории. В них всегда есть виноватый, которого можно возненавидеть, и есть король, возвращения которого можно ждать как избавления.

Я слушала это и чувствовала только усталость. Потому что Теоден не заслужил такой лжи. Потому что Каин не заслужил такого возвращения. Потому что все снова превратилось в политическую игру, где правду разрывали на куски и носили по улицам уже в том виде, в каком людям было удобно ее проглотить.

И в какой-то момент я поняла, что больше не хочу ничего слышать.

Я хотела знать только одно.

Что Каин жив.

И потому, когда Ривен в очередной раз вернулся с новой вестью, мои ожидания наконец получили хоть какое-то удовлетворение.

— Селина, собирайся, — бросает он прямо с порога, все еще тяжело дыша после быстрой ходьбы. — Рогнар закончил. Он ждет нас.

Я вскакиваю так резко, что стул с глухим стуком отъезжает назад. Столько времени ожидания, столько тревоги, бессонных ночей, и вот теперь все наконец сдвигается с места.

— А Каин? — спрашиваю я сразу. — Что с ним?

Ривен смотрит на меня несколько секунд, понимая, что никакая новость о Рогнаре не будет для меня главной, пока я не услышу это.

— Пока ничего, — выдыхает он, проводя ладонью по затылку. — Ни плохого, ни хорошего. Если бы там что-то случилось, слухи уже бы поползли. Сейчас тихо. Так что не накручивай себя раньше времени. Пока волноваться не о чем.

Я смотрю на него, стараясь уцепиться за эти слова, но внутри все равно ничего не успокаивается. Каина могли схватить и держать взаперти. Могли быстро и потихому убрать, пока разговоры о его возвращении не разрослись по всему Альверонду. Тишина не значит, что все хорошо, но обсуждать это с Ривеном дальше уже нет времени. Я и так слишком долго ждала, чтобы теперь стоять посреди комнаты и разбирать это по косточкам. Рогнар закончил. Значит, нужно ехать.

•✦•

Ривен стоит у окна, опершись плечом о раму, и следит за алхимиком, готовый в любую секунду вцепиться ему в горло. Лейна сидит в кресле и гладит Лютика, устроившегося у нее на руках, то ли успокаивая его, то ли саму себя. А я смотрю, как Рогнар держит в пальцах стеклянный шприц, и внутри, в прозрачной трубке темнеет тонкая серебристо-лиловая нить, слишком живая для простой жидкости и слишком чужеродная для чего-то, что вообще должно существовать вне тела. Он смотрит на нее так, как всегда смотрел на все, что казалось ему редким и стоящим того, чтобы ради этого забыть о совести. И от этой мысли мне хочется вырвать шприц у него из рук, потому что он даже не подозревает, чье именно чувство держит сейчас между пальцами.

— Вколоть нужно прямо в сердце, — произносит он, поднимая на меня взгляд. — Не в вену, не в шею, не в руку. Только в сердце. Все просто.

Просто. Я мысленно усмехаюсь. Было бы просто, если бы речь шла не о Каине. Не о мужчине, который и без всяких признаний видит на моем лице каждую попытку что-то скрыть. С ним не бывает просто. Особенно когда речь идет о том, что должно коснуться его сердца.

Рогнар опускает руку со шприцем, и стекло коротко ловит серый утренний свет.

— Если успеете до того, как структура окончательно разойдется от хранения, шанс высокий. Если нет, он начнет распадаться, и тогда вы получите не возвращение, а бесполезный выброс.

— Сколько у нас времени? — спрашивает Ривен.

Рогнар пожимает плечом.

— Я стабилизировал его настолько, насколько смог. День. Может, полтора. Больше