Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Финн сделал последнюю затяжку и, бросив окурок под ноги, раздавил его каблуком.

— Ну, я человек простой. Раз не хочет по-хорошему… Когда мы вышли из бара, я ему по башке дал. Осторожно, чтоб не убить. Сунул в машину, увез в одно тихое местечко. Спрашивал по-взрослому. А он… Молчит. Смотрит на меня такими глазами… Словно не он мне жизнью обязан. Словно я ему чужой. Ничего не сказал. Ни про тебя, ни про архив. Ни слова.

Я слушал, и адреналин медленной, холодной волной разливался по жилам. Так значит, Ванька не сломался. Не выдал. Он принял удар и сохранил молчание. Гордость за товарища смешивалась с леденящим переживанием за его жизнь. Финн был опасен. Слишком опасен.

— Очень трогательная история, — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление ровно. — Просто слезы наворачиваются. Но я, повторяю, ни с каким Подкидышом не знаком. И архива у меня никакого нет. Скорее всего, вас обманули. Либо… Либо не до конца ввели в курс дела. Да, очень много людей в последнее время что-то от меня хотят. Бумаги какие-то. Но… Я тоже буду откровенным. Здесь, в Берлине, мой отец много лет назад спрятал драгоценности. Собственно говоря, их я и искал. Даже нашел. Но…

Я развел руками и сделал разочарованное лицо.

— Не поверите, меня ограбили. Ровно в тот момент, когда камешки уже были в моих руках.

Конечно, я мог не говорить все это, но какой смысл? Если Финн и правда работает на британцев, об архиве ему точно сказали. По крайней мере, от банке и тайнике. Потому что кое-кто по имени Марта давно слила своим «хозяевам» все, что знала об архиве. Однако, мне сейчас нужно придерживаться определенной версии для всех. Драгоценности, да. Были. А документы — уж извините. Нет у меня ничего. И в банке тоже не было.

— Не надо мне про ограбление, — отрезал Финн, в его голосе впервые прозвучала сталь. — Я не гестапо, мне твои сказки не интересны. К тому же, у меня есть то, что тебе, думаю, будет очень нужно. Твой друг. В память о прошлом я не буду его пытать. Я просто пришлю тебе Подкидыша по частям. Начну с пальцев. Понял меня? Архив. Я хочу получить архив. Не копии, не переводы, а оригиналы. Все бумаги, что были у твоего отца. У тебя есть ровно сорок восемь часов. Принесешь архив — получишь своего Подкидыша живым и невредимым. Не принесешь… Ну, ты понял. Не заставляй меня убивать парня, которого я когда-то считал сыном.

Он повернулся и сделал несколько шагов в туман. Потом остановился, оглянулся:

— Жду тебя послезавтра. Здесь же. В восемь вечера. Одного. И помни… — Лицо Финна на мгновение исказила гримаса чего-то, похожего на сожаление. — Я не хочу этого делать. Не хочу вредить Ваньке. Но работа есть работа.

Финн кивнул мне, прощаясь, а затем тенью растворился в серой пелене.

Я остался один, с ледяным ветром, туманом и тяжелым камнем на душе. Я стоял, сжав кулаки в карманах, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Финн не блефовал. Он реально забрал Ваньку. И теперь у меня было очень мало времени, чтобы решить — что дороже: архив, который по-любому надо уничтожить, или жизнь друга. И это не считая того, что рядом кружит мадам Жульет, которая хочет того же самого, что и британцы.

Значит, выход у меня только один. Найти Ваньку. Или уговорить Финна. Или… убить его.

Пока я возвращался в дом фрау Книппер, мозг лихорадочно работал, выстраивая планы и тут же отбрасывая их по причине негодности. Конечно, в интересах своей настоящей миссии, я должен плюнуть на Подкидыша и послать Финна к черту. Но… Не могу. Не могу и все тут. Ванькина смерть будет на моей совести, а я не готов нести такой груз. Наверное, я не слишком хороший разведчик…

Прежде, чем войти в дом, остановился на пороге, выдохнул, успокаивая сердцебиение. Только после этого переступил порог.

В гостиной горел свет. Бернес был дома. Он сидел на кресле, уставившись на свои руки, в которых держал скрипку. Не играл, просто пялился на инструмент и все. Его лицо было бледным, осунувшимся.

Удолбала, конечно, его эта дура Геббельс. Пожалуй, я понимал состояние Марка. Рядом с супругой рейхсминистра даже мне казалось, что эта дамочка форменным образом пьёт из окружающих жизненные соки. А к Бернесу она вообще прицепилась, как рыба-прилепала.

— Магда, — произнес он, не глядя на меня. — Она прислала записку. Благодарность за «незабываемый вечер». И приглашение на закрытый прием в Министерство пропаганды. Завтра. Там будет… весь цвет рейха. Включая Геббельса.

Голос Марка был совершенно спокойным.

— У тебя что? — Бернес оторвался от созерцания скрипки, посмотрел мне в глаза.

Я повернулся к лестнице, прислушиваясь.

— Она в комнате. — Сказал Марк, верно расценив мой намек.

— Хреново все. — Я подошел к креслу и без сил рухнул в него. — Подкидыш в беде.

Внезапно с верхнего этажа донесся шум — грохот падающей мебели, сдавленный крик, а затем оглушительная тишина. Мы с Бернесом переглянулись и бросились наверх.

Глава 11

Мы находим неожиданную помощь

Мы с Марком, не сговариваясь, рванули к комнате Марты. Взлетели на второй этаж по ступеням, мне кажется, буквально за одно мгновение. Просто крик немки звучал настолько испуганно, будто ее там, как минимум, собираются резать на части. А как максимум… Боюсь даже представить.

Дверь была немного приоткрыта, из-за нее доносились приглушенные женские всхлипы и… тихий, ровный голос, от которого у меня кровь застыла в жилах.

Я буквально ворвался в комнату, представляя, как сейчас буду спасать фрау Книппер из рук злодея, но тут же замер на пороге, пытаясь осмыслить картину, которая предстала моему взору.

Марта, закутанная в банный халат, с мокрыми, растрепанными волосами, прижалась к стене, словно мышь, застигнутая врасплох очень голодным котом. Ее лицо выглядело чрезвычайно бледным, глаза были широко распахнуты в приступе ужаса.

А на кровати немки, развалившись как хозяин или как очень дорогой гость, полулежал… Николай Николаевич Клячин собственной персоной.

Выглядел дядя Коля просто до одури довольным. Вот он как раз очень сильно напоминал того самого кота, который планирует сожрать мышь. Бледную такую немецкую