Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Куда мы идём? — спросила я, когда помощница раскланялась с очередным знакомым.

— Вы же сами знаете, — сквозь зубы процедила спутница и, улучив момент, схватила меня за руку, потащив в сторону, на боковую улочку, где за прилавками под раскидистыми ветками столетнего дуба стояло больше народа, чем ходило мимо.

— Купите камни-обереги, — сказала женщина в поношенном простом платье, зазывая к себе под навес. Покрытые серым платком волосы, обветренная кожа лица и мозолистые руки выдавали в ней полукровку, привыкшую к физической работе. — Посмотрите, госпожа, у нас много всего. Есть обереги для дома и именные камни. Самородки, хранящие любовь…

Клара скользнула равнодушным взглядом по прилавку, на котором были выставлены лучшие образцы. Все они напоминали обычные речные камни, отполированные бурными водами местной речки, берущей начало в Северных горах.

— Пойдём, мы сюда приехали не за дешёвыми трюками! — скользнув хмурым взглядом по лавке и её хозяйке, поторопила меня Клара. Я же не спешила. Что-то в лице лавочницы казалось мне смутно знакомым.

Хозяйка же, растолковав моё замешательство как заинтересованность, схватила ближайший камень и сунула мне в руку:

— Убедитесь сами, в каждом из них заключена сильная магия.

Едва серая галька коснулась ладони, как я ощутила покалывание в кончиках пальцев. Склизкие пальцы холода гладили мою руку, забираясь всё выше. Не в силах разжать ладонь, чтобы выкинуть булыжник, я застыла с глупой улыбкой на губах, представляя, как, должно быть, глупо выгляжу со стороны.

Сейчас бы позвать на помощь Клару, да только я не могла вымолвить ни звука. А помощница Шилдса, как назло, переговаривалась с хозяйкой соседней лавки, торгующей яркими шёлковыми платками, которые без всякой магии могли привлекать взоры к их владелице.

— Они тоньше волоса и прочнее стальной нити, — донеслось откуда-то сбоку. В ушах стоял гул, будто женский голос еле слышно повторял:

— Пройди внутрь, посмотри камни.

— А у вас есть и другие? — услышала я собственный голос. Он казался чужим, как у заведённой куклы.

— Конечно, — улыбнулась лавочница, показав почерневшие зубы. — Пожалуйте внутрь, госпожа.

Откинутый морщинистой рукой полог навеса сомкнулся за моей спиной. Внутри чадили факелы. Я не сразу привыкла к царившей полутьме.

Лавочница стояла сзади и молчала, словно её миссия — заманить меня сюда, закончилась, и теперь действовать предстояло кому-то ещё. Я пыталась противиться сжатому в руке камню, но холод уже охватил всё тело и не позволял сдвинуться с места.

От угла отделилась тень, оказавшаяся закутанной с ног до головы женщиной среднего роста. Она скинула накидку и протянула мне кроваво-красный камень, сияющий не хуже самого чистого рубина. Я узнала его!

Подчиняющее пламя. Я уже однажды была покорена его светом, когда пыталась бежать из особняка Рикарда.

Чужие, но сильные женские руки связали меня, всё ещё державшую серый камень. А я только беспомощно таращилась на тех, кто лишал меня свободы и при этом ничего не ощущала. Ни страха, ни сожаления. На лица женщин я смотрела совершенно равнодушно: ничто не шевельнулось во мне, даже когда я узнала в одной из них экономку Рикарда. Сейчас она была замаскирована гримом, но эти холодные и насмешливые глаза Мага я не перепутала бы ни с чьими.

«Всё правильно, — мелькнула мысль. — Она уже один раз пользовалась камнем. И знала, что на меня он действует превосходно».

Экономка подошла ко мне совсем близко. Из моей руки вытащили ставший ненужным серый булыжник.

На глаза опустилась пелена. Я больше не видела лиц похитителей и уже не могла позвать на помощь. Пылающий камень стал единственной реальностью. Вернулась способность чувствовать, и внутри всё закипело от бессилия.

«Почему я такая бесполезная?!» — с досадой и слезами подумала я. Но не успела толком упиться жалостью к себе, как мир вновь перевернулся и пришёл в движение.

Где-то совсем рядом вспыхнул белый свет. Такой яркий, что пришлось зажмуриться. Вокруг стало тихо, будто время остановилось. Я с боязливой неуверенностью приоткрыла глаза и увидела, что засияло Подчиняющее пламя. Миг — и оно бесшумно рассыпалось на миллион маленьких красных осколков.

Вскрикнув, я закрыла лицо руками и только тут обнаружила, что путы спали. Мои руки были свободны.

А после я почувствовала толчок и упала, больно ударившись плечом. Отползти в угол было делом нескольких минут. И только тогда я решилась осмотреться.

Женщина, держащая камень, зашипела от боли и, согнувшись, прижала к груди кровоточащие ладони. По белой рубашке ползло красное пятно, сравнимое цветом с уничтоженным камнем.

Я никак не могла отвести от него глаз, в мозгу пульсировала чужая боль, от которой невозможно было избавиться. Я собиралась уже подползти к раненой, корчащейся на полу, как наперерез мне бросилась женщина в тёмном. Мгновение — и она закрыла меня собой, одновременно бросив склянку с ярко-зелёной жидкостью в центр шатра.

Звон стекла — и тесное пространство заполнилось зелёным туманом. Видимость стала почти нулевой, лоб мгновенно покрылся испариной. Дышалось трудно, как в оранжерее. Дама в чёрном с рассыпавшимися по спине волосами нырнула в туман, так и не оглянувшись.

— Иди с-с-сюда! — снова зашипел женский голос в моей голове. Виски сжало обручем ментального воздействия, противиться которому не моглось и не хотелось. Я встала и покорно побрела на зов. В нём мне чудилась материнская забота и надежда на защиту. Конечно, там меня не обидят. Там мой дом…

Я уверенно вошла в туман, словно точно знала, куда мне нужно.

Из зелёной густой мглы выскочила Клара, уже без шляпы и с перекошенным лицом. Она злобно сверкнула глазами в мою сторону и, загородив, вытянула руки, выставив их ладонями вперёд, будто отгоняла кого-то. И тут же всё исчезло, стало неважным: чужая боль распалась как Подчиняющее пламя, а зов оборвался, потеряв значимость.

Я очнулась и, словно только что вошла под низкий полог шатра, оглянулась по сторонам. Меня охватила паника, острее стало ощущаться собственное бессилие. Как Маг я умела только лечить, да создавать отпечатки, но сейчас, в пылу битвы толку от меня не было.

Первой мыслью, пришедшей в голову, было: выйти на улицу, залитую солнцем, которая не подозревала о том, что творится в одном из торговых шатров и скрыться в толпе. Однако я тут же устыдилась: сбежать, когда внутри сражаются за меня, — подлость и недопустимая трусость.

Я взглянула в центр шатра, чтобы понять, с чем мы имеем дело. Зелёная занавесь рассеивалась, влажность воздуха падала. Увидев противников, я опустилась на низкую деревянную скамейку и перевела