Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Уверен, рабочих полчаса назад встречало куда больше народу, а сейчас нас всего-то человек… десяти нет. Так что, этот всплеск гордости в маминых глазах объяснить несложно, тем более, что из детей-то я, собственно, один тут, остальные взрослые. Точнее, даже пенсионеры. Кажется, мама даже одеваться специально не торопилась, чтоб окружающие получше рассмотрели её триумф! Выглядела она, правда, довольно комично в своей куртке, которая спереди была сухой и ярко-оранжевой, а сзади — мокрой, такого тёмно-кирпичного цвета. Но — всяко лучше, чем в летнем платье и босоножках, да по колено в сугробе! Комично мы, наверное, выглядим: она мокрая со спины, а я — спереди. Хорошо, что на моём бушлате почти и незаметно, хоть в грязь его кунай, не то, что ангельски чистый летний снег. Гы.

Когда дальше ждать стало уже совсем нечего: и мама оделась-обулась, и её коллеги разбежались кто куда, мы двинулись от проходной к набережной, а я осторожно спросил:

— А с огурцами что?

— Всё хорошо с ними, — отмахнулась мама. — Я папе звонила, он ещё час назад Юру послал, у него тоже парник в этом году, сразу оба накроет. Ты лучше скажи, что с электричеством?

— Когда уходил — было, — пожал плечами я.

— Ох, — заторопилась мама, — надо быстрее тогда, вдруг успеем ещё сварить хоть что-то?

— Я сварил. Суп. И в одеяло замотал, не должно остыть.

Ух, сколько гордости во взгляде. Как бы на всю улицу не закричала сейчас.

Глава 5

Наша отработка пролетела быстрее, чем ожидалось: в четверг на второй неделе мучений Олежка, вернувшись из пристройки со скособоченным учительским стулом в руках (вот бы нашей классной такой подсунуть!), мимоходом заметил:

— Кстати, всё.

В тот момент никто и внимания не обратил: мы уже привыкли на работу буквально набрасываться, иначе, с большой вероятностью, приходилось зависнуть на час или даже два, недоделку же не бросишь. Задерживаться никому не хотелось, обеда-то нет, потому и торопились сделать как можно быстрее.

Когда стул был общими усилиями поправлен, проклеен и собран, а сверху водрузился «гнёт» в лице нашего самого младшего товарища, Сидоров с негромким «эх, хорошо-о-о!» вдруг развалился на соседнем верстаке прям поверх ещё не сметённых стружек.

— Ты чего это? — несколько оторопев, спросил я.

Несколько секунд Олежка смотрел на меня непонимающе (а мы все втроём — на него), а потом до него дошло и он засмеялся:

— Вот же тетери глухие! Всё, говорю же, кончилась работа! Нету больше ничего!

В моей голове сразу взорвался грузовик с мыслями. Вариантов наших действий было множество, но в итоге я решил, что если мы сейчас рассядемся по углам и поспим часок-другой, то это даже не до конца скомпенсирует все наши задержки и переработки. Только часового надо выставить, а то мало ли кто зайдёт…

Как выяснилось, время я тянул напрасно: Палыч, только услышав новость, подмигнул и шёпотом поинтересовался:

— И чего вы тут тогда делаете? Слыхал я, у школьников каникулы летом. Марш отдыхать!

— А отработка… как же… — заикнулся было я.

— Да закрою я всё, не беспокойся. Молодцы, отлично поработали! Я, сказать честно, даже и не рассчитывал на такой результат, думал, придётся мне в отпуску сюда таскаться, пилить-строгать… Так что, бойцы, благодарю за службу!

А я осознал, что плану «поговорить про войну» претвориться в жизнь было не суждено. Неудивительно — пахали мы, сказать прямо, как проклятые, лясы точить нам было однозначно некогда, да и Палыч появлялся только утром — мастерскую открыть, да после обеда, чтоб принять работу. Ладно, впрочем, жизнь не кончена, что-нибудь придумается ещё.

Напарники наши, услышав резолюцию начальства уже в моём исполнении, явственно просияли лицами и испарились во мгновение ока. А вот Олежка требовательно ткнул меня пальцем в грудь:

— А помнишь, ты обещал про кружок поговорить с завучем? Чтоб пускали нас и ключ давали летом? Она на месте сегодня, с самого утра пришла, я видел!

Ну вот — я уже, оказывается, «обещал». Вздохнув, я принялся отряхивать опилки с одежды: халат — штука всё-таки не герметичная, к концу работы пыль из нас прямо-таки выбивать можно, как из старого ковра. А в «чистую» часть школы в рабоче-крестьянском виде тащиться рискованно, техничка если увидит — будет мне на орехи.

— А ты чего стоишь? Давай, приводи себя в порядок — со мной пойдёшь, будешь придавать заявке массовость, — махнул я товарищу. Чтоб не расслаблялся.

Вопреки моим опасениям, никакого удивления наша инициатива не вызвала. И возражений тоже не нашлось, наоборот, завуч с первых моих слов вскочила и потащила нас к Любочке в очках — договариваться насчёт пристанища. Там мы тоже не особо задержались, принеся страшную клятву «оставить кабинет в том же виде, что и сейчас». Больше того, мне даже вручили ключ, пусть и в прицеле грозно нахмуренных бровей. Четырёх сразу. Как-то я не так это себе представлял, если честно. Ситуация, в которой кому-то из одноклассников дают ключ от нашего домашнего кабинета, биологии, пусть и для дела, кажется мне совершенно нереалистичной — наша классная всегда запирала дверь собственноручно. Мы и знакомы-то с этой Любочкой ещё в прошлом году не были, и не ведёт она у нас ничего! А тут раз — и такое доверие. Приятно.

Предварительно отрапортовали о намерении собираться два раза в неделю, по вторникам и четвергам, пообещав уточнение после первого организационного сбора, и утекли, от греха подальше, пока про всё ещё теоретически продолжающуюся отработку никто не вспомнил. На улице быстренько раскидали, кто кого предупреждает о первом собрании нашей банды, и разошлись. Отдыхать. Теперь уже по-настоящему.

* * *

Пообедав в кои-то веки относительно вовремя, я задумался: дальше-то что? На рыбалку — так это с утра надо, сейчас уж не успеть толком, да и ветер поднялся. Пацаны во двор выйдут ближе к вечеру, да и не очень-то хочется мне в детские игры рубиться, сказать прямо. Войнушки там всякие, палки-банки… не. По городу на веле прокатиться, повспоминать? Это вот можно, кстати. И у меня ж долг есть перед Яном ещё — спутника-то на абитуру в Москву я ему так и не организовал, волнуется человек, два раза уже заходил. Время, правда, неподходящее — Александрова вроде до обеда было надо ловить, но уж как могу.

Что ещё? А — на вокзал же хотел заехать! Попроситься работу, мало ли, вдруг?