Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Только вот стол в окно не пролез тоже. Разгорячённый Олежка немедленно предложил демонтировать створки, но я потребовал на размышления десять минут и нарисовал картинку. Прикинул размеры, оценил возможные варианты поворота и постановил, что снятие створок нам не поможет, не пролезет всё равно. Пришлось отпускать шефскую помощь старшаков и разбирать конструкцию обратно. Конечно же, это когда торопишься, приходится ждать, а вот когда не надо — чёртов клей схватился в рекордные сроки! Намертво! Пришлось спиливать таким трудом присобаченную столешницу ко всем чертям…

Хорошо, хоть релевантный опыт уже был на кончиках пальцев, конфигурацию шип-пазов повторили гораздо быстрее, чем в первый раз. И утащили чёртову дуру по частям, чтобы собирать её уже на месте. Против наших ожиданий, столовские тётки были нам не очень-то рады — кухня в каникулы не работает, но они полным составом пахали на генеральной уборке, а на плите чего-то лениво булькало в небольшой кастрюле, и от запахов кружилась голова. Не то, чтоб я к нашей столовской еде имел какие-то претензии, нормально, по теперешним меркам, но обычно такого запаха там не учуешь, это точно. Нам не предложили, редиски. Ну и фиг с вами, зато мы сейчас уже домой пойдём!

Выскочив из дверей столовой, мы, не сговариваясь, рванули в мастерские бегом. С воплями, топотом, размахивая руками. И мне показалось, что я слышу биение сердец — в такт! Давненько такая эйфория меня не захлёстывала… с демонстрации. Даже пожалел мельком, что Дюша до конца не остался, а мог бы радоваться теперь — с нами! Вместе!

Счастье не бывает бесконечным, увы. В этот раз терминатором выступила пара учительниц, выплывших под наш пелотон из раздевалок. И одной из них была Лидия Антоновна. Ох, она орала! Клянусь, мы вчетвером производили куда меньше шума! Мне это быстро наскучило, и я совсем уж собрался борзо повернуться и уйти, но в педагогическом чутье классной не откажешь: свою обличительную речь она закончила ровно за мгновение до того, как я сделал первый шаг.

— И больше чтоб я вас тут не видела!

Вот и ладушки. Мы только за.

* * *

— Чего это вы с ними так, Лидия Антоновна? Ну дети, бегут, подумаешь — чего уж такого нового…

— Вы не понимаете, Тамара Георгиевна. Это же Литвинов!

Географичка пожала плечами.

— А что не так с Литвиновым? Хороший мальчик. Мне казалось, даже неплохо в своём классе такого иметь, нет разве? Отличник, скромный…

— Отличник? Скромный? — От биологички, казалось, можно было прикуривать, и Тамара Георгиевна, взглянув обеспокоенно, даже сделала полшага назад: тема явно такого накала не стоила. — Да вы не видите просто! Мажор Мажорыч! Папа у нас кто, знаете? Из райкома успехами раз в месяц интересуются! Медаль ему кто вручал, обратили внимание? А сам с хулиганьём таскается! Вот увидите, к выпуску из восьмого все его успехи развеются, как морок.

Учительнице географии спорить не хотелось. Да и не по рангу было, честно сказать: всё же биологиня была старше по всем параметрам, включая возраст — на двадцать с лишком лет. Да и было бы из-за чего⁈ Но чувство справедливости взяло верх, и она всё же осторожно заметила:

— Ну, в нашей школе все мальчики так или иначе вынуждены с хулиганами взаимодействовать. Иначе не прожить. И Любовь Егоровна о Грише хорошо отзывается, рассказывала, как он её обалдуям помог…

— Совершенно не понимаю такой близорукости, — фыркнула Лидия Антоновна. — Я тут, понимаешь, борюсь изо всех сил, чтоб его на путь истинный наставить, а она ребёнка с второгодниками сводит! Как вы все не поймёте, что обучения без пахоты не бывает! Литвинов ваш — разгильдяй! Он же не делает ничего! Вот ваш же общегородской конкурс первого числа возьмите: вы же работали с командой? Готовились? Неделю целую этому посвятили! Варечка даже подготовку к выпускным экзаменам отодвинула! А потом приходит такой Гриша Литвинов — весь в белом — и отвечает на восемь вопросов подряд! Из одиннадцати! Он про конкурс-то узнал прямо на стадионе! А ведь это больше, чем результат любой из чужих команд. И что теперь? Какой пример он подаёт остальным? Что готовиться не обязательно? Работать? «А почему Литвинову можно?» — вы такого не слыхали ещё? Ну так дайте срок, услышите!

— Ну, это довольно несложно парировать, разве нет? — возразила географичка. — Достаточно отвечать на восемь конкурсных вопросов из одиннадцати, и тоже будет можно, как и Литвинову… хоть я и не вижу у него каких-то особенных привилегий. И, по моему опыту, на уроках он отвечать никогда не рвётся — Варечка свободно могла бы отвечать вместо него на все эти вопросы, если б хотела… Только мы, признаться, с темой чуть-чуть не угадали, поэтому Гриша нам, можно сказать, положение спас. А вы его — разгильдяем!

— Разгильдяй он и есть, — припечатала биологичка. — И уж поверьте моему тридцатилетнему педагогическому опыту, это свою роль сыграет обязательно. Раньше ли, позже ли, но сыграет. И наша с вами задача не допустить падения…

— В бездну порока, — не удержалась младшая коллега и тут же отступила назад, закрываясь в притворном испуге руками: — Всё-всё-всё, молчу!

— Вот и молчите, милочка, — с явно транслируемым превосходством резюмировала Лидия Антоновна, — пока что он в моём классе, я его классный руководитель, и я сделаю всё, чтоб не позволить ему растратить свои способности по пустякам! Ещё б вот под ногами не путались всякие…

* * *

Палыч, перестав быть до зарезу нужным, по какому-то волшебству сразу нашёлся. Хорошо, хоть не стал томить и требовать проверки работы, а просто сразу отпустил нас домой, тем более, что и время давно прошло — четвёртый час уже! Мы, однако, сразу расходиться не стали, а ещё некоторое время стояли кучкой в коридоре, негромко вспоминая разнос, устроенный нам биологичкой. Ну и помянули её «добрым словом» и сдавленным смехом, куда без этого?

Базар наш прервал Палыч, высунувший голову за дверь мастерской. В коридоре было темновато, но мы всё равно увидели, что он здорово чем-то обеспокоен.

— Вы чего тут, примёрзли? Ну-ка, ребятки, давайте-ка бегом по домам! Не нравится мне погодка-то, как бы шторм не налетел! Бегом-бегом!

Хором попрощавшись, мы выскочили на улицу. О-ох! Утреннего солнца как и не бывало. Задул резкий ветер, и похолодало так, что мы, не сговариваясь,