Обратный отсчет - Токацин

— Макаки решили убрать половину гетто, — сказал Вепуат, понизив голос и придвинувшись вплотную. — Оставить всего сотню. Тут у нас сарматы из двух таких, с востока и с юга. Всего их тут десять тысяч, так что… будет тесно.

Гедимин тяжело качнул головой, представив впихивание ещё двух гетто в границы одного, и не такого уж большого. «Маккензи что, к себе никого не взял?» — он криво ухмыльнулся. «Маккензи как обычно…»

— Эти будут жить у нас? — спросил он. — И долго?

«И как я буду ставить опыты с толпой чужаков за спиной?» — подумал он, недовольно щурясь. «И, главное, где? За столом Ренгера?»

— Они — ликвидаторы, — отозвался Вепуат, выразительно посмотрев Гедимину в глаза. — Скегги им разрешил. Уедут, когда построят бараки в новых гетто. У нас с тобой будет много работы. И не факт, что на расчистках.

Гедимин мигнул, тут же вспомнив слова чужака о новой земле. «Их выселяют за город, на свежую росчисть? Зимой⁈ „Макаки“ там что, мутировали⁈»

— Тут же полно места для бараков, — сказал он. — Ещё двенадцать точно влезет. Здешней зимой вот только затевать строительство, — чтоб дольше года не простояло!

Вепуат пожал плечами.

— Тебе, наверное, виднее. Но макак это не волнует. Есть приказ — выстроить два гетто и поселиться, как на прежнем месте. Ядро Сатурна! Я не рад толкотне, но этим сарматам точно не позавидуешь…

— Хоппер Хиллз им отдали? — Гедимин судорожно вспоминал, какую площадь сарматы успели расчистить. Вепуат кивнул.

— Весь Хоппер Хиллз и западный Брокеншип, почти тысячу гектар. Как я и сказал — макаки расщедрились. Вот только в обмен на это придётся расчистить для них что-нибудь ещё. И как бы они не вспомнили про Ньюлейк…

Он поморщился. Гедимин расставлял пальцы по столу, прикидывая, сколько и чего нужно привезти с собой, чтобы занять такую площадь. Выходило, что земли переселенцам дали с большим запасом.

— Что ты там делишь? — Вепуат заглянул через его локоть и хмыкнул. — А… Они там построят по станции, с собой у них два фриловых комбината и что-то металлургическое… Наши гетто тоже не маленькие, но пустошей тут что-то не видно.

На слове «станция» Гедимин вздрогнул, как от удара, и резко развернулся к Вепуату.

— Там ещё и две ИЭС⁈ Sa hasu!

— Эй! — донёсся сбоку недовольный голос. — Потише там, ладно? У нас за такое не похвалили бы.

— Не трогай его, — вмешался Скегги — Гедимин и не заметил, как командир вернулся и снова сел за стол с притихшими чужаками. — Он у нас молчаливый. При макаках не сболтнёт. У вас там совсем строго?

Чужак угрюмо кивнул.

— Я уже забыл, когда говорил по-нашему. Везде не макаки, так их дроны… Ну ладно, в ядро Юпитера их всех. Что у вас тут с фауной?..

…Солнце поднялось высоко — и, отражаясь от ледяной корки на снегу, жгло сетчатку так, что Гедимин спрятал глаза под тёмным щитком.

— Брал бы смывы со льда, — буркнул он, глядя, как Вепуат сдирает лёд с камня. — Всё равно всю пробу ты сейчас счистил. Только лишняя возня.

— Иди-иди, копай грунт, — не оглядываясь, отмахнулся от него ликвидатор. — По плану — четыреста метров, а мы и двухсот не прошли. Ждёшь, что сегодня пришлют подкрепление? Не жди — им ещё нескоро будет до расчисток!

«Они будут строить ИЭС на обледеневшем граните,» — Гедимин поморщился. «Ещё интересно, сколько у них на это времени. И есть ли в двух гетто хоть один толковый инженер…»

05 января 18 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Смотри! — Вепуат, отогнав от глубокой расселины летающий дрон, заглянул туда сам. — Вон там, в снегу — остатки гима-фуражира. Немного обугленный, но Ренгеру понравится. Достанем его?

Гедимин посмотрел на обгоревший кусок панциря, вросший в ледяной ком, покосился на Вепуата и криво ухмыльнулся.

— То «быстрей бери пробы», то «лезь за насекомым»… Что у нас сегодня с планом? Уже выполнили?

— Успеем, — отмахнулся Вепуат. — А этот овраг по-любому надо пройти. Докопаешься до грунта и возьмёшь пробы через каждые два метра. Тут, небось, собралась вся грязь со всей равнины…

Расщелина была довольно широкая — на дне, на льду замёрзшего ручья, можно было стоять боком, но удобнее было свисать со скалы вниз головой. Узкий водяной поток когда-то был глубиной с ладонь, но сейчас промёрз и слипся с донным осадком. Гедимин собирал его в пробирки, держась за скалу когтями на ногах, и радовался, что никто, кроме Вепуата, его не видит.

Добравшись до невидимой черты, отделяющей изучаемый квадрат от территории соседней бригады, сармат выполз из расселины и встал на краю, прикрыв глаза и дожидаясь, пока кровообращение вернётся в норму. Вепуат возился со смывами и не подавал голоса, зато по всей пустоши разносились грохот ломаемого камня и гул громоздких механизмов. Там, где заканчивалось поле красного, пропитавшегося меей камня, и начиналась нетронутая белая равнина, тянулись цепочки ярко окрашенных времянок. Над ними на десяток метров вверх поднималась тонкая мачта-приёмник передвижной подстанции. Между подстанцией и городской стеной высились колонны гидромолотов, ползали гусеничные прокладчики, копошились едва различимые сарматы в зелёных и сиреневых комбинезонах. Гедимин из ложбины между пологими холмами не видел подробностей работы, но, прислушиваясь к шуму механизмов, сердито щурился и с трудом сдерживал ремонтный рефлекс. Техника, скорее всего, была не сарматская — и, по обычаю «мартышек», обращались с ней плохо, а чинили редко и кое-как.

— Гедими-ин! — донеслось с запада. Вепуат стоял в полусотне метров от него. Он выпрямился, прижал контейнер с пробирками к груди и теперь призывно махал свободной рукой. Гедимин, махнув в ответ, направился к нему. «А, ещё ж то дохлое насекомое,» — с досадой вспомнил он. «Сейчас посмотрим, как достать его, не повредив.»

…Замороженные останки, обмотанные защитным полем, болтались на рюкзаке Гедимина, поверх контейнеров с пробами. Всё, что могло торчать из глыбы льда, обломилось ещё до того, как сарматы на неё наткнулись, — оставалось только уберечь находку от таяния.

— Не навались на неё, слышишь? — в очередной раз напомнил Вепуат, обеспокоенно заглядывая сармату за спину. — Встанешь лицом к стене, а сзади я прикрою.

Гедимин сердито сощурился, но промолчал. Они уже выходили на