Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

‑ не яркой весенней зеленью, а выцветшей, уставшей, но пока ещё живой. Солнце поднималось невысоко, но согревало достаточно, чтобы днём можно было ходить в облегчённой форме, расстегнув воротник.

Но ночи уже начали показывать свой характер. Температура опускалась ниже нуля, и поутру лужи под настилами в лагере поблёскивали тонким льдом, который трескался под сапогами с хрупким звуком. Дыхание превращалось в белый пар, а руки сами тянулись к металлическим кружкам с горячим солго.

К вечеру резко подуло с севера. Ветер, хлесткий, резкий, налетел так, будто кто‑то открыл дверь в ледяную комнату. Он просочился в смотровые щели бронекорпусов, прошёлся по шее и спине, заставив мехвода «Ралтана» поёжиться.

‑ Твою… ‑ пробормотал тот, перехватывая руль поудобнее. ‑ Щас околеем тут.

Он закрыл смотровую, дотянулся до тумблера и включил печку. Из сопел внизу хлынул тёплый воздух, смешиваясь с запахом масла, металла и пороховой смазки.

‑ Парни, не спим, ‑ негромко произнёс Ардор по внутренней взводной связи, чуть приглушённым голосом, чтобы не превращать команду в крик. ‑ До цели десятка. Там, медь за золото, что сидят ждут ночи.

По согласованию с разведкой, машины колонны не станут останавливаться у края оврага и не будут высылать пешую группу. Время и элемент неожиданности дороже устава. Вместо этого сразу заехали в воду, и пройдя по мелководью метров триста, остановились в устье оврага меж двух холмов, по склонам которых весенние потоки воды стекали в реку Щиргу, образуя естественный коридор.

Шедшая в голове машина Ардора, слегка прибавив обороты, снесла лбом‑броней плотный кустарник, закрывавший вход. Ветки хрустнули, листва и ветки разлетелась брызгами, а за кустом сразу же открылась наезженная колея ‑ утрамбованная, с характерными следами от тяжёлых колёс и копыт. А буквально в двухстах метрах дальше виднелся лагерь контрабандистов.

Сегодня им особенно не повезло.

Распуганные массированной работой разведки, несколько караванов, шедших разными путями, решили в этом месте «пересидеть» пару дней. В итоге в овраге спрятались сразу три состава. Грузовики, багги, трайки, палатки, костры. «Романтиков с большой дороги» застали не просто со спущенными штанами, но и с тарелками, полными каши, и кружками в руках.

Кто‑то ещё сидел на корточках у костра, ковыряясь ложкой в котелке. Кто‑то, облокотившись на борт повозки, разговаривал, не глядя в сторону входа. Пара часовых явно расслабились, полагаясь на туман и заброшенность места: один сидел на ящике, второй стоял, согревая руки над маленьким огоньком.

Ардор, сидевший уже за рычагами пушки, оценил картину за мгновение. В прицеле мелькнули фигуры, палатки, развешенное на верёвках бельё, привязанные к вбитым кольям лошади. Он слегка поднял ствол и дал на всякий случай короткую очередь над головами.

Серия взрывов рванула по задней части оврага, где никого не было. Камень, глина и пыль взметнулись облаком, хлынули вниз. Вся задняя часть оврага буквально заволоклась пылью и обломками и звуки разрывов ударили по ушам от чего у кого‑то из контрабандистов выпали из рук миски, у кого‑то ‑ закружилась голова.

Крик «Засада!» захлебнулся в гуле.

Через мгновение рядом с первой машиной Ардора, борт к борту перегораживая вход встали две «Гуруды» ‑ другие броневики роты, чуть легче его «Ралтана», но в данной ситуации не менее опасные со своими счетверёнными станковыми пулемётами винтовочного калибра. Ещё через секунду, чуть сбоку, занял позицию ещё один «Ралтан», замыкая полукольцо.

Теперь даже самым дерзким и резким стало понятно: всё. Игры закончилась.

Перед ними, на входе, стояло четыре броневика с башнями, утыканными стволами. Внутри ‑ егеря, молодые, голодные до трофеев и славы, пальцы которых буквально плясали на спусковых гашетках. Достаточно одного неосторожного выстрела с их стороны ‑ и в ответ по лагерю пройдёт ураган из стали и взрывов.

В задней части оврага ‑ завал, поднятый выстрелами, и крутой подъём. Протиснуться с повозками и тяжёлым добром совершенно нереально. Оставалось либо ломиться в лоб, превращая лагерь в мясорубку, либо… поднимать руки.

И люди, у которых за плечами были не только мечты о лёгком заработке, но и здравый инстинкт самосохранения, выбрали второе. Крики «положить оружие!», «руки вверх!» быстро сменились неторопливым движением. Кто‑то бросал ружьё в сторону, кто‑то поднимал ладони, кто‑то опускался на колени.

И всё потому, что в головах у них жили две простые картинки: каторга и могила. С каторги люди возвращаются ‑ помятые, пожёванные тяжёлым трудом, но живые. Из могилы ‑ нет. А четыре броневика могли устроить бойню легко и непринуждённо, причём без особого риска для себя.

Через полчаса над оврагом пронеслась тройка штурмовиков, сопровождавших транспорт. Они описали круг, проверяя с воздуха, нет ли где‑нибудь ещё укрытых машин или бегущих групп, и добавили к общей картине уверенности командованию: лагерь взят под контроль полностью.

Транспорт сел между бронёй перегородившей вход и толпой контрабандистов, и лесенке спустился сам командир полка со всем полковым начальством. Для такого случая он не послал заместителя: виданое ли дело ‑ поимка сразу трёх караванов, да ещё и без единого выстрела по людям?

Командир, оглядывая овраг, выглядел слегка ошарашенным но удовлетворённым. Офицеры штаба рядом с ним возбуждённо перешёптывались, кое‑кто уже прикидывал, как будут выглядеть отчёты и на какие награды можно рассчитывать.

Ещё через пару часов из полка пришла полноценная колонна: десяток «Ралтанов» и группа офицеров второго эшелона ‑ снабженцы, интенданты, офицеры финслужбы, специалисты по учёту трофеев. Трофеи требовалось не просто охранять, но и учесть, рассортировать и доставить на склад финансовой службы.

Началась кропотливая, почти скучная работа: описи, накладные, опечатывание ящиков, маркировка повозок. На фоне только что схлопнувшейся «тихой» операции всё это выглядело буднями. Но именно из таких будней и складывалась та сторона войны, которую редко показывают в балладах: сколько именно добра отнято у тех, кто решил играть против короны.

В то время как в полку настроения уже приближались к отметке «всем игристого!», у Шальди Тронхо всё, наоборот, опускалось ниже уровня воды. Там, где егеря делили призовые и строили планы на акции, квартиры и свадьбы, в его мире строки в