Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

В итоге взвод, разгромивший караван, получил свои призовые полностью ‑ два миллиона. Для бойцов это означало не только прибавку к личным счетам. Это послужило отличным, громким поводом для офицеров других частей усилить работу в приграничье. Там, где вчера могли пройти мимо подозрительного обоза, сегодня уже вглядятся внимательнее. А вдруг там тоже что‑то на пару десятков миллионов лежит?

И это стоило куда дороже двух миллионов призовых. Эти деньги ‑ копейки в масштабах военного бюджета. Настоящую ценность имел сам факт: система реально заплатила за риск и результат. Слух о том, что «егерям дали всё до копейки», разошёлся по дивизиям быстрее официальных приказов.

А дух и мотивация армии ‑ это её стержень. Не самые новые пушки, не самый блестящий мундир, а уверенность солдата, что его труд и опасность не будут списаны в «ошибку сметы».

На этом фоне один призванный… Ну да, всплывёт когда‑нибудь. Наверное. Попытается где‑то тихо жить, кого‑то убьёт, кому‑то поможет, обязательно заденет чьи‑то интересы. Тогда его и поймают. Или не поймают.

А если не всплывёт ‑ никто особо плакать не станет. Мир Нингола уже привык жить с тем, что где‑то в его щелях бродят несколько десятков чужаков, вытянутых Эхомашиной. Одним больше, одним меньше на общий расклад, по мнению Ингро Талиса, сейчас влиял меньше, чем десяток мотивированных взводов на границе.

А полк гудел, словно улей.

Новость о том, что взводу, раздолбавшему колонну контрабандистов, неожиданно выплатили полные призовые, разлетелась быстрее любых приказов. В курилках, в столовой, в парной, в очереди к полковому киоску со всякой мелочёвкой обсуждали одно и то же: суммы, детали боя и ‑ главное ‑ что деньги не «зажали».

Командир взвода, получивший по штату три доли, не стал тратить их на гульбу. Он выпросил краткосрочный отпуск и… посватался за дочь полковника из штаба дивизии. Слухи об этом шаге вызвали в офицерских кругах смешанное чувство: восхищение, зависть и уважение к точному расчёту.

Свататься он явился не с мешком монет, а с бумагой. В качестве доказательства финансовой основательности предъявил даже не живые деньги, а акции золотодобывающего предприятия на двести тысяч. Акции давали десять тысяч годового дохода ‑ совсем неплохую прибавку даже для полковника. Плюс его лейтенантский оклад. Плюс ясно озвученное намерение не уходить со службы а продолжать делать карьеру и до майора всяко дорасти, если не выше.

Для отца невесты картина выглядела вполне прилично. Зять ‑ боевой офицер, не трус, не дурак, деньги не пропивает, а вкладывает, к дочери относится с уважением (по крайней мере внешним), в азартных играх не замечен. Разумеется, существовали ещё «родословная, репутация, круг общения», но в этом полку репутация офицера, только что вернувшегося из удачной вылазки, говорила за него сама.

Согласие он получил и в полку ещё долго пересказывали, как «одна удачная колонна» стала фундаментом для неплохой партии, а как для ещё недавно нищего лейтенанта, так и вовсе волшебной.

Солдаты, под влиянием негромких, но настойчивых советов Ардора, тоже не кинулись спускать всё на пьянку и девиц. Он подробно объяснил им, что акция ‑ это не «бумажка для богатых», а инструмент, что через пару лет окажется куда полезнее, чем ещё одна выпивка или новая куртка.

Кто-то купил пай в городском коммунальном хозяйстве, кто-то ‑ облигации железной дороги, кто-то вложился в «акции мельничного товарищества» у себя на родине. Денег у простых стрелков было, конечно, не столько, чтобы сразу превратиться в рантье, но старт они получили правильный.

Но на совместную гулянку, конечно, скинулись. Нормальный, по-солдатски честный пир никто не отменял. Договорились отложить праздник до приезда на место постоянной дислокации и уж там отметить, как полагается. С щедрыми столами, песнями, визитом артисток из варьете и бочками тёмного пенного.

Глава 13

Несколько неожиданным для самого Ардора стал приказ о присвоении ему звания старшего сержанта. Бумага пришла с сухой формулировкой, без фанфар. Номерным приказом по полку, «за отличия в службе и боевой подготовке».

Таким образом он становился по званию вторым после взводного, официально принимая на себя функции заместителя командира взвода. Не бог весть какое звание по армейской иерархии и до погон с просветами ещё далеко. Но по сути ‑ шаг серьёзный. Теперь к нему обращались не только как к «своему сержанту», но и как к человеку, через которого решались вопросы взвода в целом.

В штабе полка его по этому поводу никто особо не парил. Наоборот ‑ выдали кучу бумажек, одна скучней другой, заставили расписаться за всякие «секреты» и «ограниченный доступ», как-то перечень шифров, внутренние инструкции, схемы радиосетей, сводки по пограничной обстановке.

‑ Ознакомлен, обязуюсь соблюдать, ‑ механически выводил он под каждой.

И пожелав «отличной службы», дежурный по штабу фактически выпнул его обратно в коридор. Без пафоса и «поздравляем от всего сердца». В этом тоже было что‑то правильное: здесь не любили превращать рабочие решения в спектакль.

Куда более содержательный разговор состоялся у командира роты в присутствии взводного. Они, не торопясь, по пунктам разложили, что от него теперь требуется и чего делать не стоит.

‑ Смотри, старший, ‑ говорил ротный, разложив на столе схему взвода, ‑ теперь ты отвечаешь не только за своё отделение. Любая хрень с людьми взвода ‑ это уже твоя зона ответственности. Быт, дисциплина, подготовка. Не лезешь в дела взводного, но и не ждёшь, пока он за тебя будет наверх бегать.

Взводный добавлял более приземлённые вещи. Кого из бойцов стоит держать поближе, кому не доверять даже лом, какие дежурства лучше брать самому, а какие отдавать «по очереди». Что можно решить «по уму» на месте, а что обязательно докладывать по команде.

И всё оказалось совсем не страшно.

Пирамидальная система управления подразумевает, что чем выше ты залезаешь, тем меньше тех, кого тебе следует лично стимулировать на подвиги. У линейного сержанта ‑ отделение, у старшего сержанта ‑ взвод, но