Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Десяток бронемашин, идущих клином. Несколько грузовиков с тентами и явно не пустые, слишком тяжело провисали рессоры. И десяток мотоциклистов на скоростных трёхколёсных машинах, тех самых, которые бандиты и контрабандисты обожали использовать для разведки и быстрого охвата: три колеса, низкий центр тяжести, мощный двигатель, минимум брони, максимум скорости.

Передние мотоциклы то и дело ныряли в туман и выныривали вновь, как серые рыбы. Где‑то там, за пеленой, накапливалась и основная масса а Ардор видел лишь авангард.

Он выдохнул, оценивая угол и дальность, и коротко доложил:

‑ Второй на связи. Есть видимость противника. Угол двадцать, дистанция тысяча пятьсот.

Голос командира роты, Мангира, донёсся почти сразу, сквозь шипение эфира:

‑ Здесь Мангир. Огонь разрешаю.

Именно этого он и ждал.

— Парни, к бою! — Без секунды промедления, оттолкнувшись от перископа, Ардор перелез на место стрелка, и пристегнулся ремнём. Руки сами нашли рукояти, плечо ‑ упор. Он крутанул башню, ловя цель в мутноватый прицел, запустил элеватор подачи снарядов, чувствуя, как оживает внутри корпуса подающий механизм. Большим пальцем нащупал гашетку спаренной пушки.

Снаряды их орудий выталкивались не порохом, а взрывом гремучего газа, получаемого из воды в сложном маготехническом устройстве. Никаких мешков со стреляными гильзами, ни нагара на металле. Зато мощи в гремучем газе содержалось куда больше, чем в любом порохе. Каждый выстрел отдавался тяжёлым, резким толчком, будто невидимый кулак бил в лоб машины. Отдача нещадно сотрясала корпус броневика, пробираясь через амортизаторы в кости стрелка. Башня дрожала, стены звенели, где‑то в углу позванивал и катился болт, забытый в углу после ТО.

Зато за счёт экономии массы и объёма ‑ не требовалось хранить тяжёлые унитары. В оружейных бункерах лежали целых пятьсот снарядов и три тысячи пуль к пулемёту. Для машины их класса — огромный запас на бой любой интенсивности, когда можно позволить себе пристрелку очередями, длительную работу по площади, и существенный резерв «на чёрный день».

Ардор прижал гашетку.

Пушка звонко затявкала короткими очередями. Сто пятьдесят граммов взрывчатки в каждом осколочно‑фугасном снаряде делали своё дело. На той стороне, в просевшем тумане, вспыхивали и расширялись грязно‑жёлтые фонтаны взрывов. Тонкая броня лёгких машин рвалась, словно бумага, железо выгибало наружу, колёса отрывались вместе с мостами. Там, где снаряд попадал в пехоту, тела просто исчезали в фонтанах грязи, крови и земли.

Механик‑водитель их машины, младший сержант Гайрен, не дожидаясь особых команд, уже доворачивал, подставляя вражескому ответному огню покатый лоб бронемашины. Это было почти на уровне рефлекса: меньше шансов, что снаряд пробьёт, больше ‑ что соскользнёт. Машина, несмотря на тряску от выстрелов и бездорожье, двигалась рывками из стороны в сторону, сбивая прицел противнику.

Чуть выше и сзади, над основной башней, ожил крупнокалиберный пулемёт в маленькой башенке. Сзади, в корме, прилипнув щекой к визиру дистанционного управления, устроился ефрейтор Нурги Альдор. Его ствол, словно отдельное, хищное существо, поводил по линии цели, засаживая длинную очередь по силуэту грузовика, то срезая мотоцикл, или добивая выскакивающих из подбитой машины фигур.

Пули калибра «с палец толщиной» рвали людей и лёгкие стальные листы, как мокрое тряпьё. Нурги работал почти без слов: короткие команды «вижу», «перезарядка», всё остальное ‑ в жестах и взглядах.

‑ Попал… минус груз… ещё один… ‑ бормотал он, как будто сам себе.

Чуть позже к избиению каравана присоединились и другие орудия взвода. Сначала ‑ почти вслепую, не видя ещё самих целей, а ориентируясь на вспышки взрывов, от выстрелов Ардора.

Когда дистанция сократилась, туман разорвался уже серьёзнее. Сквозь клубы пара и дыма стали видны отдельные силуэты людей разбегающихся, словно тараканы при включённом свете, подбитые и горящие машины, мотоциклы, лежащие под невозможными углами. Теперь взвод начинал работать прицельно и куда более смертоносно.

Снаряды врезались в скопления фигур, превращая их в месиво. Пули добивали тех, кто пытался отползти к кювету или спрятаться за борт перевёрнутого грузовика. Пара гилларских броневиков успела повернуть башни в сторону третьей роты, но их выстрелы либо уходили в молоко, либо били по лобовой броне, оставляя лишь вмятины и серые подпалины.

Где‑то рядом, в наушниках, пробивался возбуждённый голос командира.

‑ Внимание, всем, цель подтверждена, караван с техникой и пехотой. Работаем с дистанции. Не лезть вперёд, отрабатывать с места…

Но по факту бой уже напоминал планомерное избиение. Противник, рассчитывавший проскочить в момент смены полков, нарвался на роту, у которой вся техника оказалась исправной, боезапас ‑ полным, а командиры настроенными крайне решительно.

В расположение взвод возвращался словно триумфатор.

Колонна тянулась медленнее обычного: трофейная техника, оставшаяся на ходу, требовала осторожности. Впереди ‑ свои бронемашины, затем четыре грузовика противника, местами подбитые, с покорёженным металлом бортов, с дырками от пуль в тентах. Один из них шёл, громыхая и постанывая ‑ половина кабины испятнана пулями, а лобовое стекло осталось на месте боя.

Ещё один грузовик вообще выглядел чудом на колёсах: моторный отсек фактически оторван, а передний мост держался на остатках креплений и тросах, которыми его наспех подтянули механики и при каждом толчке остатки капота и рамы тряслись, словно пыталась разлететься окончательно.

Следом двигалась парочка целых бронемашин противника, избежавшие прямого попадания, а только касательные осыпи осколков. На броне ещё виднелись свежие полосы от снарядов, но основные узлы целы. Будет подарок политотделу дивизии обожавшему такие вот почти нетронутые трофеи.

Пара самых уцелевших трайков ‑ тех самых лёгких трёхколёсных мотоциклов для разведки ‑ вообще казались привидениями. Один шёл с погнутым передним колесом, на каждом обороте угрожающе вихлявшем в восьмёрку, другой ‑ с отсутствующей фарой и простреленным топливным баком, на котором уже поколдовали механики, заткнув герметиком дырку в металле.

По меркам штурмовых частей ‑ весьма немалый улов даже не считая груза в грузовиках, где везли паучий шёлк. Полковой финансист, тот самый сухой человек в пенсне, которого обычно