Эпоха Титана 4 - Артемий Скабер

Первый упал со стены справа от нас, приземлился на лапы с глухим ударом. Не остановился, рванул вперёд, к барьеру. За ним второй, третий, пятый, десятый. Они сыпались со скал как камнепад во время землетрясения.

Их панцири больше не имитировали камень — наросты светились тускло-красным изнутри, будто внутри каждой твари горел уголь. Глаза расширены, пасти раскрыты, из них текла слюна густыми нитями. Вонь ударила в ноздри. Страх — вот что я видел в каждом движении, в каждом дёрганом рывке лап. Они бежали от чего-то. От того, что происходило в центре долины.

— ТВАРИ! — заорал лейтенант, вскидывая автомат. — ОНИ АТАКУЮТ!

— НЕ СТРЕЛЯТЬ! — перекрыл я его голос. — ОНИ НЕ ЗА НАМИ!

Луркеры неслись прямо на нас, но не замедлялись, не готовились к прыжку. Они просто бежали напролом, сквозь всё, что стояло на пути.

Но идиоты стояли у сетки как вкопанные.

— Уходите! — закричал я, но теперь страх сковал людей.

Одна из тварей врезалась в старика на полной скорости. Не укусила, не попыталась схватить когтями — просто снесла с ног всей массой тела и помчалась дальше. Старик рухнул на спину, воздух выбило из лёгких хрипом, автомат выпал из рук, стукнулся о камни.

Второй Луркер пронёсся между Сашей и одним из пацанов, задев их плечами. Оба пошатнулись, но устояли. Тварь даже не оглянулась.

Они бежали к барьеру.

Первый врезался в стену на полной скорости. Хруст костей, разрыв плоти, хлопок лопнувших внутренностей. Брызги чёрной крови веером. Луркер отскочил назад, упал на бок, дёрнулся пару раз и затих. Панцирь треснул, из трещин текла чёрная жижа, дымилась, разъедая землю.

За ним второй, третий, десятый. Они давили друг друга в попытках прорваться сквозь барьер, царапали когтями стену, оставляя борозды, которые тут же затягивались. Кровь заливала землю у основания барьера густым слоем. Запах гари и разложения бил по ноздрям.

Мы оказались посередине этого потока.

Луркер несся прямо на Альберта. Огромный, массивный, быстрый. Курпатов среагировал, отпрыгнул в сторону, но поздно. Тварь ударила его боком, сбила с ног, покатилась дальше.

Альберт упал, ударился головой о камень. Замер, не двигался. Я рванул к нему, схватил за воротник формы, потащил прочь от траектории следующей твари. Она пронеслась в сантиметре от нас, подняв облако пыли и мелких камней.

Альберт застонал, открыл глаза. На лбу растекался синяк, кровь сочилась из рассечения над бровью.

— Ты цел? — спросил я, отпуская его.

— Да, — выдавил он, садясь. — Млять… Голова раскалывается.

— Херня, — я помог ему подняться. — К скалам! Быстро!

— Что? — он не понял сразу.

— Они бегут не за нами! — повторил я громче, указывая в центр долины. — Они бегут ОТТУДА!

Воздух в центре долины чернел.

Не метафорически — буквально. Пространство темнело, теряло цвет, превращалось в чёрное пятно, которое росло с каждой секундой. Края пятна дрожали, искажались, будто реальность там плавилась. Из черноты исходил холод. Я чувствовал его на расстоянии — не физический, а ментальный. Он проникал в кости, в мозг, в саму душу. Заставлял тело цепенеть, инстинкты вопить: «Беги! Беги, или умрёшь!»

— К СКАЛАМ! — заорал я на всех. — СЕЙЧАС ЖЕ!

Саша сорвался с места первым, побежал к ближайшей расщелине в скале. Пацаны последовали за ним, старик поднялся и заковылял следом. Лейтенант стоял, глядя на чернеющий центр долины пустыми глазами.

Альберт схватил его за плечо, тряхнул.

— Живо! — гаркнул он. — Или сдохнешь здесь!

Лейтенант моргнул, очнулся, кивнул судорожно. Они побежали к скалам вдвоём.

Я остался. Развернулся лицом к центру долины. К черноте, которая росла, расширялась, поглощала пространство. Луркеры продолжали бежать мимо меня — слева, справа, я их игнорировал.

Глянул на аномалию, чтобы оценить её состояние. Она не схлопывалась, а всё больше расширялась. Сука… Энергия, которая держала разрыв открытым, концентрировалась в центре, искала выход и нашла. Чернота пульсировала теперь, как гигантское сердце. Раз в секунду — вспышка, расширение, сжатие. С каждой пульсацией пятно становилось больше, плотнее, реальнее.

Я сделал шаг вперёд.

Саша закричал откуда-то сзади:

— ВОЛОДЯ! ТЫ КУДА⁈ ВЕРНИСЬ!

Не обернулся. Сделал второй шаг, третий. Пошёл против потока Луркеров. Они обтекали меня с двух сторон, не обращая внимания. Активировал Покров — чистая Сила потекла по телу тонким слоем, покрыла кожу невидимой бронёй.

Чем ближе к центру, тем хуже становилась физика. Гравитация сбоила. Мелкие камни отрывались от земли сами по себе, зависали в воздухе на секунду, потом падали обратно или взлетали вверх. Один булыжник размером с кулак пролетел мимо моей головы, крутясь как волчок.

Перспектива искажалась — скалы вдалеке казались ближе, чем были на самом деле. Потом отдалялись, растягивались, будто я смотрел на них через кривое зеркало. Туман исчез полностью, вместо него воздух дрожал маревом, как над раскалённым асфальтом летом. Сквозь марево я различал центр долины — там, где раньше было пепелище от сожжённого гнезда.

Теперь там была трещина. Чёрная, рваная, висящая в воздухе вертикально. Высотой метров пять, шириной метра два. Края её дрожали, искажались, будто кто-то разорвал ткань реальности пальцами и держал края, не давая им срастись.

Из трещины исходил свет. Он резонировал в такт с чернотой, выбрасывая волны энергии, которые расходились кругами по долине. Я шёл ближе: десять метров до края, пять, три. Земля под ногами ходила ходуном. Я использовал магию, чтобы не упасть. Зацеплялся ступнями о породу, создал упор. Каждый шаг давался с усилием, будто я шёл против ветра ураганной силы.

Но ветер отсутствовал. Чистое, концентрированное давление энергии, которое било по телу со всех сторон одновременно. Оно давило на грудь, затрудняло дыхание, заставляло сердце колотиться в бешеном ритме. Покров треснул. Почувствовал, как защита из чистой силы начала разваливаться под напором. Усилил её, влил больше энергии. Покров уплотнился и тут же лопнул. Новая попытка и больше силы. Два метра до края трещины.

Я остановился, вгляделся внутрь.

Чернота.

Не пустота, не отсутствие света. Это была материальная тьма, плотная, осязаемая. Она двигалась, текла, извивалась как живое существо. Внутри черноты мелькали формы — неясные, размытые, но угадываемые. Конечности, туловища, головы. Множество форм, сплетённых в один клубок.

Запах ударил в нос.

Озон, ржавчина, серы, что-то органическое — гниющее мясо и плесень. И под всем этим — аромат древности. Запах времени, которое текло не так, как здесь. Тысячи лет, сжатые в один миг.

Я ментально коснулся