Эпоха Титана 4 - Артемий Скабер

Только сознание. Где-то внизу, в глубине тьмы, я почувствовал его. Тело. Не видел — чувствовал. Связь тонкая, едва уловимая, но существующая. Золотая нить, которая тянулась от моей сути вниз, к мёртвой плоти.

Я рванулся к ней и почувствовал сопротивление. Тьма сжалась плотнее, не хотела отпускать. Она тянула назад, в глубину, пыталась растворить, рассеять по эфиру. Я толкнул волю вперёд, заставил себя двигаться.

Нить приближалась, я протянул призрачную руку, схватился за неё. Энергия обожгла мгновенно ледяным холодом, пронизывающим до самой сути. Я сжал хватку сильнее, не отпуская.

Потянул себя вниз по нити. Тьма рвала меня. Она цеплялась за края духовной проекции, отрывала куски, пыталась остановить. Я чувствовал, как моя суть редеет, теряет плотность, становится всё менее материальной.

Не важно. Я тянул себя дальше, сжимая золотую нить обеими руками. Каждое движение отнимало энергию, каждый рывок стоил частички меня самого.

Но я продвигался, тело появилось внизу. Ускорился. Последний рывок, я метнулся вниз, скользя по нити как по канату. Тьма взвыла позади, её щупальца ухватились за мои ноги, тянули обратно.

Я игнорировал их, тело было прямо подо мной. Я видел каждую деталь — разорванные мышцы, сломанные кости, остановившееся сердце. Видел, как последние капли жизни уходят из клеток, как начинается распад.

Нырнул.

Столкновение.

Невыносимая, всеобъемлющая боль. Она накрыла меня волной, залила каждую клетку, каждый нерв. Будто я прыгнул в кипящее масло голым.

Тело отторгало меня.

Мёртвая плоть не хотела принимать живую душу обратно. Она сопротивлялась, пыталась вытолкнуть, отвергнуть как чужеродный объект. Я чувствовал, как мою суть выдавливает наружу, как связь рвётся.

Нет!

Я вцепился в тело изнутри. Проник в каждую клетку, в каждую молекулу, растворился в самой структуре плоти. Силой воли заставил её принять меня. Я не знал, сколько времени прошло — секунда или час. Я просто держался, не отпускал, вживлялся обратно в оболочку, которая больше не хотела быть моей.

И постепенно сопротивление слабело. Плоть начала принимать душу. Медленно, неохотно, но принимала. Я чувствовал, как связь крепнет, как духовная проекция сливается с телом, становится единым целым.

Сердце… Оно не билось. Мышца мёртвая, холодная, разорванная в нескольких местах. Кровь застыла в камерах, клапаны не двигались.

Я нырнул в грудь, нашёл сердце внутренним зрением. Сосредоточился на нём, собирая последние крохи энергии, которые остались от духовной проекции. Мгновенное сжатие энергии в точке, резкое высвобождение. Я создал его внутри сердечной мышцы, в самом центре.

Выпустил.

Удар.

Электрический разряд прошёл по тканям, заставил мышцу дёрнуться. Кровь хлюпнула, но сердце не запустилось. Просто один спазм и тишина. Ещё раз, я собрал энергию снова, влил последнее, что оставалось. Импульс ударил сильнее, глубже, прошёл по всем желудочкам.

Сердце качнуло. Один удар, потом второй, третий. Ритм сбивчивый, неустойчивый, но он есть. Кровь потекла. Медленно, вязко, с трудом проталкиваясь по сосудам.

Лёгкие. Они не работали, заставил диафрагму дёрнуться, мышцы сжались, грудная клетка расширилась. Воздух хлынул внутрь — тёплый, влажный. Вдох, он был мучительным, болезненным, будто я вдыхал битое стекло. Лёгкие горели, трахея саднила, рёбра скрипели под нагрузкой.

Тьма отступила, не сразу, а постепенно. Она цеплялась за меня последними щупальцами, пыталась утащить обратно. Я оттолкнул её силой воли, разорвал последние нити, которые связывали меня с эфиром.

И выключился.

* * *

Голоса. Искажённые, далёкие, будто доносятся из-под воды. Я слышал их краем сознания, не различая слов, только интонации — напряжённые, быстрые, обеспокоенные.

— … пульса нет…

— … разряд…

— … снова, быстрее…

Звук резкий, высокий. Писк аппаратуры. Потом удар — не в тело, в само существование. Электрический разряд, который прошёл сквозь грудь, заставил сердце дёрнуться.

Тело выгнулось дугой.

Я почувствовал это отстранённо, будто происходило не со мной. Спина оторвалась от поверхности, руки дёрнулись, голова запрокинулась назад.

— Есть ритм! — голос женский, молодой, взволнованный.

— Давление?

— Растёт… шестьдесят на сорок… семьдесят…

— Готовьте носилки, быстро!

Меня подняли. Руки под спиной, под ногами. Перенесли на что-то мягкое, и покатили. Я попытался открыть глаза. Веки не слушались — тяжёлые, будто налитые свинцом. Я напряг мышцы лица, заставил их подняться. Щель, узкая, размытая. Свет ударил в глаза, заставил зажмуриться обратно.

— Он в сознании? — голос мужской, старше.

— Не знаю, реакция на свет есть…

— Везите в палату, капельница из зелёнки сто процентная, обезболивающее… И лекарей всех, что есть.

Слова терялись, я проваливался обратно в темноту, но уже не ту, что была раньше. Это был обычный сон только: тяжёлый, беспокойный, полный обрывков ощущений. Время текло странно. Я то всплывал на поверхность, то уходил обратно. Ловил обрывки — чей-то голос рядом, прикосновение рук к телу, укол в вену, холод антисептика на коже.

Потом тишина.

* * *

Я открыл глаза.

Потолок? Белый, с трещиной, которая шла от угла к центру. Я смотрел на неё несколько секунд, не двигаясь, не думая. Просто фиксировал картинку.

Где я? Повернул голову направо. Боль резанула по шее, мышцы заскрипели, но я заставил себя двигаться. Комната, стены покрашены в бледно-зелёный. У стены — ещё две кровати. На одной лежал Альберт. Голова забинтована, глаза закрыты. Дышал ровно, грудь поднималась и опускалась размеренно. Живой.

На второй — Саша. Нога в гипсе, подвешена на растяжке. Лицо бледное, синяки под глазами. Тоже без сознания, но живой. Я выдохнул, не облегчённо, а просто констатировал факт, так-то мне плевать. Они выжили, значит, взрыв не убил всех, значит, что-то сработало.

Попытался сесть, тело отозвалось болью мгновенно. Она ударила со всех сторон разом — грудь, живот, конечности, голова. Будто каждая клетка кричала одновременно. Я стиснул зубы, продавил боль силой воли.

Сел. Ноги свесил с кровати, поставил на холодный пол. Левая нога ныла глубоко внутри — там, где была сломана бедренная кость. Я пошевелил пальцами ног, согнул колено. Работает и ладно.

Посмотрел на себя. Больничная распашонка, белая, с завязками на спине. Руки в синяках, ссадины на костяшках. На левом предплечье капельница — игла в вене, трубка тянулась к стойке со стеклянной колбой.

Я дёрнул руку, игла вышла из вены с коротким хлопком. Кровь брызнула, но я зажал место пальцами. Через секунду кровотечение остановилось, регенерация сработала, закупорила прокол.

Встал, качнуло. Равновесие нарушилось, мир поплыл перед глазами. Я схватился за спинку кровати, удержался. Подождал, пока головокружение пройдёт. Мысли собрались медленно, как через вату.

Что произошло?

Аномалия. Портал в Катарсис, высший гигант. Я закрыл разрыв, артефакт принца среагировал… взрыв и