Эпоха Титана 4 - Артемий Скабер

я умер. Теперь этот принц моя цель. Мало того, что у него есть то, что мне нужно — кровь с силой Титана… Так он ещё покусился на меня? Это смертный приговор.

Память вернула картинку. Удар о скалу, темнота, духовная проекция, борьба за возвращение в тело. Я умер и вернулся. Но это не главное, а ядра, если точнее шесть ядер, которые я собрал в гнезде Луркеров. Ресурс, необходимый для восстановления силы.

Где они? Огляделся. На кровати — только матрас и подушка. Под кроватью — пусто. На тумбочке рядом — кувшин с водой, стакан, никаких вещей.

Где моя форма? Разгрузка, в которой лежали ядра? Шагнул к двери, открыл её. Коридор длинный, стены те же бледно-зелёные. Справа ряд дверей — другие палаты. Слева окна, через которые лился дневной свет.

Людей много, кто-то шёл на костылях, опираясь на стену. Кто-то лежал на каталке, которую катила медсестра. Все в бинтах, гипсе, со шрамами и синяками. СКАшники и аномальщики, судя по форме на тех, кто мог ходить.

Принц устроил праздник из человеческих муравьёв? Я прошёл вперёд, мимо нескольких палат. Заглядывал внутрь — везде то же самое. Раненые, без сознания или в полудрёме. Кто-то стонал, кто-то молчал. Запах лекарств, крови и страха висел в воздухе плотным облаком.

У поста медсестёр остановился. Девушка молодая, лет двадцати пяти, светлые волосы собраны в хвост. Сидела за столом, заполняла какие-то бумаги. Подняла голову, увидела меня, глаза расширились.

— Вы… — начала она, потом осеклась, — палата 304? Вам нельзя вставать!

Голос высокий, взволнованный.

— Где мои вещи? — спросил я прямо.

Она моргнула, не поняв сразу.

— Что?

— Вещи, — повторил медленнее, — форма, где?

— Я… я не знаю, — она замялась, переводя взгляд с моего лица на бумаги перед собой, — все личные вещи поступивших забирают в хранилище. Но вам сейчас нельзя туда, вы должны…

— Где хранилище? — перебил её.

— Первый этаж, вход через подсобку, — ответила она автоматически, — но туда не пускают без разрешения, там охрана…

Я развернулся, пошёл к лестнице.

— Подождите! — крикнула она мне в спину, — вы не можете просто…

Не слушал, шёл вперёд, босые ноги шлёпали по холодному линолеуму. Тело ныло, протестовало против движения, но я игнорировал сигналы. Мне нужны ядра, без них я не восстановлюсь. Останусь в этой жалкой оболочке, слабым, уязвимым, почти человеком.

Неприемлемо.

Лестница впереди. Я ускорился, почти побежал. Мимо проносились двери, окна, люди. Кто-то шарахнулся, увидев меня — босого, в больничной распашонке, со следами крови на руках. Спустился на первый этаж. Коридор шире, светлее. Больше народу — врачи в белых халатах, санитары, посетители. Я протиснулся сквозь толпу, искал взглядом нужный указатель.

— Эй! — окликнул кто-то позади, — стойте!

Пошёл дальше, меня схватили за плечо.

— Вы… — мужик вылупился на меня с открытым ртом, — Большов? У тебя в карте «смерть констатирована» несколько раз. Какого чёрта ты ходишь?

— Ты кто? — спросил я, бегая глазами в поисках ориентиров.

— Семён Эдуардович Шмель, один из врачей, что тебя спасал, молодой человек, — голос мужика дрожал.

— Понятно, — кивнул.

— Вам нельзя…

— Что? — поднял бровь.

— Вы на ногах? После всего? Невозможно!

— Где хранилище? — перебил его.

— Что? А? — он хлопал глазами.

Бесполезен.

Увидел дверь с табличкой «Подсобка/Хранилище» чуть ниже. Спустился по лестнице, толкнул дверь, вошёл.

Ещё одна лестница, что уходила вниз, узкая, плохо освещённая. Стены кирпичные, сырые, с потёками. Запах плесени и затхлости ударил в нос. Спустился быстро, перепрыгивая через две ступеньки. Внизу ещё одна дверь, металлическая, с щеколдой.

Дёрнул на себя, открылась. Передо мной предстала небольшая комната, забитая стеллажами. На них пакеты, коробки, всё подписано бирками с именами и номерами палат.

У стола сидел старик. Лет семидесяти, лысый, в очках. Читал газету, не поднимая головы. Услышал шаги, посмотрел поверх очков:

— Чего надо? — голос хриплый, недовольный.

— Мои вещи, — сказал я, — сержант Большов, СКА.

Он покосился на меня, оценил взглядом — босые ноги, больничный халат, следы крови. Поморщился:

— Документы есть?

— Нет.

— Тогда иди отсюда, — махнул рукой, — без документов не выдаём. Правила.

Я шагнул ближе к столу, оперся ладонями о поверхность. Наклонился, посмотрел ему в глаза:

— Где. Мои. Вещи?

Старик сглотнул. Взгляд заскользил в сторону, потом вернулся. Он видел что-то в моём лице — что-то, что заставило его сдаться.

— Увезли, — буркнул он, отворачиваясь, — только что. Все вещи тех, кто поступил сегодня ночью. Спецтранспорт забрал.

Удар словами, но это был удар. Мир качнулся, картинка поплыла. Я выпрямился, отошёл от стола на шаг.

Увезли. Ядра… мои ядра…

— Куда? — голос вышел хриплым, — кто забрал?

— Откуда мне знать? — старик пожал плечами, — приказ сверху. Грузовик подогнали, загрузили всё и уехали. Минуты две назад, не больше.

Пару минут?

Я развернулся, рванул к выходу. Старик крикнул что-то вслед, но я не разбирал слов. Поднялся по лестнице за секунды, распахнул дверь в коридор.

Побежал мимо людей, мимо врачей, мимо поста охраны. Кто-то пытался меня остановить, хватал за руку, но я вырывался, толкал, не замедляясь.

Нашёл выход — двойные стеклянные двери, за которыми виднелась улица. Толкнул их, вывалился наружу.

Холод ударил мгновенно. Воздух морозный, резкий, обжигал лёгкие. Асфальт под босыми ногами ледяной, моментально отнимал тепло. Я поёжился, но не остановился.

Огляделся. Больница — многоэтажное серое здание. Вокруг парковка, несколько машин, ворота впереди. За воротами — улица, движение, город.

И грузовик. Зелёный, с брезентовым тентом из СКА. Он выезжал из ворот, медленно поворачивая на дорогу. Я увидел его боком — кузов закрыт, на борту номера.

Рванул, ноги понесли сами, тело включило запасы адреналина, подавило боль. Я летел через парковку, обгоняя машины, перепрыгивая через бордюры. Грузовик набирал скорость, выехал на дорогу, двигатель взревел. Он ускорялся, уходил. Метров пятьдесят между нами, сорок, тридцать.

Я бежал быстрее, форсировал тело, выжимал последние капли энергии. Лёгкие горели, сердце колотилось в бешеном ритме, в глазах темнело.

Двадцать метров. Грузовик набрал скорость окончательно, я не успеваю. Он уйдёт, и я потеряю ядра навсегда и свою возможность вернуть, то что потратил на это тело второй раз.

Нет!

Последний рывок, я прыгнул. Пальцы схватились за край тента, зацепились за металлическую скобу. Тело повисло в воздухе, ноги волочились по асфальту.