Эпоха Титана 4 - Артемий Скабер

Ирина пошатнулась. её колени подогнулись, она схватилась за край стола, чтобы не упасть. Лицо побледнело мгновенно, глаза расширились до предела.

Из носа потекла кровь — тонкая алая струйка, стекающая к губам. Потом ещё одна, из левого уха. Капилляры в глазных яблоках лопались, белки наливались красным.

Она подняла голову, посмотрела на меня. Я увидел в её взгляде не ужас, не желание сбежать, а безумие.

Научное, фанатичное безумие, смешанное с животным, диким возбуждением. Её зрачки расширились ещё сильнее, почти полностью поглощая радужку. Дыхание сбилось, грудь вздымалась под халатом часто, прерывисто.

Она провела пальцем под носом, размазывая кровь по щеке. Посмотрела на алый след на коже. Облизала палец, не отрывая взгляда от меня.

Оскалилась.

— Интересно, — прошептала она хрипло.

Голос дрожал от восторга.

— Очень… очень интересно…

Она оттолкнулась от стола, шагнула ко мне, шатаясь. Кровь продолжала течь из носа, капала на белый халат, оставляя тёмные пятна.

— И как же это возбуждает! — выдохнула она мне в лицо, подойдя вплотную.

Её руки схватили меня за плечи, пальцы впились в ткань распашонки.

— Ментал? — спросила она жадно, заглядывая в глаза. — Откуда? Это не магия СКА. Это не техники гигантов. Это… Откуда у тебя?

— Зачатки? Древняя кровь? Мутация?

Её дыхание стало ещё чаще, почти хрипом.

— Хочу! — выкрикнула она. — Хочу изучить! Хочу понять!

Отпустила меня, отступила на шаг. Вытерла кровь с лица тыльной стороной ладони, размазав ещё сильнее.

— Теперь ты от меня не отвяжешься, Володя, — сказала она твёрдо. — Никогда. Ты стал самым интересным образцом, который мне попадался за десять лет работы.

Она выпрямилась, расправила плечи.

— Я дам тебе ядро, самое лучшее, что у меня есть. Но ты мне должен!

Подошла ближе, ткнула пальцем мне в грудь.

— Слышишь? Должен!

— Согласен?

Я молчал секунду, взвешивая. С одной стороны — долг опасной женщине. С другой — умереть здесь и сейчас.

Выбор был очевиден.

— Кивни, — потребовала она. — Немедленно.

Я коротко кивнул.

— Хорошо, — довольно выдохнула она.

Развернулась и направилась к сейфу в углу. Приложила ладонь к металлической пластине. Магическая печать вспыхнула золотым светом, погасла.

Дверца открылась. Внутри на полках лежали ампулы, контейнеры, свёртки в ткани. Ирина достала один из контейнеров — металлический, размером с кулак, покрытый рунами.

Открыла его. Внутри ядро. Крупное, размером с куриное яйцо. Пульсировало насыщенным фиолетовым светом, волны энергии исходили от него, искажая воздух вокруг. Четвёртый ранг, не меньше.

— Бери, — она протянула контейнер мне.

Я схватил его, достал ядро. Оно было тёплым, почти горячим. Вибрировало в ладони. Сжал пальцы. Техника поглощения сработала рефлекторно, без усилия. Оболочка ядра треснула, лопнула с тихим звоном. Энергия хлынула в руку мощным потоком — горячая, плотная, насыщенная.

Но дальше дело не пошло.

Блок. Та самая стена в каналах, о которую я бился в грузовике. Энергия бурлила в ладони, жгла кожу, давила изнутри, требуя выхода. Но не проходила дальше запястья.

— Не идёт? — голос Ирины прозвучал за спиной.

Я обернулся. Она стояла в паре метров, вытирая остатки крови с лица платком. Смотрела на меня оценивающе.

— Ложись, — указала она на кушетку у стены. — Быстро.

Я подошёл, лёг на живот. Кушетка скрипнула под моим весом, холодная кожаная обивка прилипла к щеке.

Ирина подошла сзади, её руки легли мне на спину. Она задрала мою больничную распашонку вверх одним движением, оголяя спину полностью. Её пальцы пробежались по позвоночнику. Лёгкое прикосновение, едва ощутимое. Потом сильнее, надавливая. Нащупала точку между лопаток, задержалась. Провела вниз, к пояснице. Ещё ниже, к крестцу.

Надавила. Боль вспыхнула мгновенно, острая, как удар ножом.

— Охренеть… — выдохнула Ирина тихо.

В её голосе было столько искреннего научного изумления, что я даже сквозь боль усмехнулся.

— У тебя канал перекрыт механически, — забормотала она, водя пальцами по шраму.

Старый шрам. От той самой операции, когда Виктор вырезал моё родное ядро и пересадил себе. Шрам, который зарос, но оставил след на позвоночнике.

— Тебе пересадили ядро? — голос куратора стал выше от возбуждения. — Кто? Когда?

Она надавила на другую точку. Я снова зашипел.

— В каком возрасте? Какие условия операции?

Пальцы впились в шрам, массируя, проверяя структуру.

— Условия кустарные, шов старый… — бормотала она себе под нос. — Но прижилось идеально. Это феноменально!

Она наклонилась ниже, разглядывая в упор.

— Кто это сделал? Какой хирург? У тебя же должны были быть осложнения! Отторжение! Но ты…

— Потом! — прохрипел я сквозь зубы.

Энергия в руке начинала жечь кожу. Я чувствовал, как ладонь покрывается волдырями изнутри. Ещё минута — и плоть начнёт обугливаться.

— Ладно, — голос Ирины стал собранным, профессиональным.

Её руки легли на мою спину снова, теперь обеими ладонями. Я почувствовал всплеск её магии.

— Держись, — предупредила она. — Сейчас будет очень больно.

Она не стала церемониться. Просто взяла и ударила своей силой в точку блокировки. Прямо в шрам, в центр спазма. Меня выгнуло дугой. Позвоночник затрещал, будто сейчас сломается пополам. Мышцы свело судорогой, пальцы на ногах скрючились. Я вцепился в края кушетки, сжимая обивку до хруста пальцев.

— Энергию в ядро! — скомандовала Ирина резко. — Толкай! Прямо сейчас!

Я толкнул изо всех сил. Вспышка. Блок лопнул. Почувствовал это физически — будто внутри что-то порвалось, треснуло, разошлось в стороны.

Сила хлынула в тело потоком — горячая, мощная, живая. Она заполнила пустые каналы мгновенно. Растеклась по венам, напитала каждую клетку, каждый нерв. Ядро в позвоночнике отозвалось радостной пульсацией, жадно впитывая чужую энергию.

Боль ушла. На её место пришло облегчение. Потом — наслаждение. Чистый, животный кайф от того, что ты снова полон. Что тело перестало умирать, что сила вернулась.

Я перевернулся на спину, тяжело дыша. Грудь вздымалась, сердце колотилось в бешеном ритме, пот заливал лицо, капал на кожаную обивку. Солёный привкус на губах.

Но я улыбался.

Получилось!

Открыл глаза. Ирина нависала надо мной, уперевшись руками в края кушетки по обе стороны от моей головы. Халат распахнулся, волосы растрепались, прилипли к мокрому от пота лбу, губы приоткрыты. Она смотрела на меня так жадно, словно я был самым вкусным десертом в её жизни.

— Получилось, — прошептала она хрипло. — Ты удивительный, Володя.

Её рука скользнула по моей груди, вниз, к животу. Пальцы задержались на поясе больничной