Комполка - Александр Вячеславович Башибузук

— Какое у вас военное образование?

— Курсы усовершенствования командирского состава «Выстрел», товарищ командарм. Там же я преподавал отдельные дисциплины. Зачислен слушателем в Академию РККА, но к обучению еще не приступал.

— Вот! — Блюхер явно обрадовался. — Война — это в первую очередь точная наука! Это вам не по горам и лесам бандитов гонять! Чему вы будете учить китайских товарищей? Ну, ничего, я вам найду применение…

При этом он скромно умолчал, что сам не имеет никакого военного образования. Вообще никакого. Даже курсов.

А применение Алексею руководитель советской военной миссии нашел очень быстро. Сразу после прибытия в Китай, комполка Турчина, второго после Блюхера по званию среди состава советников, назначили…

Назначили руководить приемкой и передачей китайским товарищам воинских грузов из Советского Союза. Грубо говоря, определили своего рода завхозом и каптенармусом. При этом, остальных советских военных специалистов распределили советниками к китайским высшим офицерам, а так же преподавателями в недавно организованную военную академию.

Назначение оказалось с очень неприятным подвохом. Дело в том, что поставка грузов и передача их китайцам сопровождалась дичайшим бардаком. Прежнего ответственного едва не отдали под трибунал за то, что он не смог навести порядок. Видимо, планировалось, что зарвавшегося комполка Турчина постигнет та же судьба…

— Уйди отсюда, сказал, сейчас господин шансяо выйдет из медитации и разрубит тебя пополам!

— Бо, пожалуйста, заклинаю тебя богами…

— Уйди, безумец, или ты хочешь повесить свою смерть на меня?

— Мне, в любом случае, конец, если я немедленно не передам приглашение…

— О боги, твой разум покинул тебя! Тао, я умываю руки, прощай…

— Зачем мне все это? Господин шансяо, господин…

Услышав громкий перепуганный шепот, Алексей нехотя приоткрыл глаза и увидел довольно занимательную, но вполне обычную для Китая картину.

Перед ним застыл на коленях слуга начальника академии генерала Чан Кайши, молоденький парнишка в мешковатой военной форме, правда, в отличие от Бо, довольно упитанный.

Алексей состроил надменную свирепую физиономию и бросил на кантонском диалекте:

— Говори…

Паренек вздрогнул всем телом и торопливо зачастил, зачем-то подвывая на окончаниях слов.

— Господин шансяо Лан, господин шанцзян Чан Кайши приглашает вас на завтрак…

Лекса выдержал паузу и сухо ответил.

— Я приду. Передай от меня господину генералу извинения за небольшое опоздание…

Тао счастливо всхлипнул, несколько раз быстро поклонился и мигом умчался, громко топоча босыми пятками об землю.

Алексей проводил его взглядом, кивнул Бо и неспешно пошел в сторону своего домика. Академия только строилась, но шансяо Лану, как военному коменданту академии от советской стороны и вообще, уважаемому человеку, спешно построили свое отдельное жилище. Впрочем, домом это строение можно было назвать с большой натяжкой — скорее хижиной из обмазанных глиной плетеных циновок и прочего немудрящего строительного материала. Но, все равно, даже такая хижина уже была знаком великого уважения. Остальные военные советники пока ютились в общем бараке.

Бо уже приготовил несколько деревянных ведер воды, мочалку и плошку ароматного жидкого мыла.

Лешка сбросил короткие штаны по местной моде, прямо голышом вышел в задний дворик и стал на толстую циновку. Бо, как всегда, отчаянно краснея, взобрался на табуретку с ведром воды и ковшиком.

— Лей…

Тщательно вымывшись, Алексей вытерся хлопчатобумажной простынею и приступил к обмундированию.

Сразу по прибытию, советников обязали переодеться в китайскую военную форму и даже предоставили ее, но она оказалась удивительно мерзкого качества — скверный материал, нитки перепрели, а пошив даже ужасным назвать было нельзя. Некоторые советники так и остались в гражданских костюмах, а Лекса не стал жадничать и на командировочную валюту заказал себе сразу два комплекта кавалерийской формы у лучшего военного портного в Гуандуне, в том числе знаки различия ручной работы и сапоги. К форме и своему внешнему виду Алексей относился со святой почтительностью из своего врожденного армейского педантизма. Как говорится, в человеке все должно быть прекрасно: погоны, кокарда, исподнее. Иначе это не человек, а млекопитающее. Лекса в этом был твердо убежден.

Получилось очень неплохо, теперь комполка Волков, по псевдониму, а точнее шансяо Лан в китайской транскрипции, выглядел просто идеально. К форме тоже привыкать не пришлось, она лишь немногим отличалась от советской. Вместо гимнастерки китель, на этом отличия заканчивались.

Закончив с обмундированием, Лекса принял от денщика портупею с шашкой и кольтом в кобуре. Оружие он привез с собой, а с шашкой дядьки Михея вообще никогда не расставался.

Бо тщательно смахнул с кителя щеткой несуществующие пылинки, прошелся платком по выдраенным до блеска сапогам, подал Алексею фуражку и склонился в поклоне.

Лексу эта манерность и услужливость сначала сильно злила, он без проблем обходился без чьей-то помощи, но потом понял, что все это часть местной культуры и ее так просто не сломать. Да и не зачем. Да и Бо обижался почти до слез, если хозяин пытался сам что-то делать из ассортимента его прямых обязанностей.

— Как себя чувствует бабушка Айминь? — Лекса поправил фуражку.

— Благодарю вас, господин! — Бо в очередной раз согнулся в поклоне. — Лекарства начали помогать. Вы очень добры к моей семье.

— Ты чего постоянно краснеешь? — Алексей нахмурился. — Прямо, как наложница императора.

Бо сразу же смертельно побледнел и виновато залепетал.

— Вам показалось, мой господин! Я больше не буду, ой, вам показалось…

Алешка весело хмыкнул, потрепал паренька по стриженой голове, поправил кобуру и направился на завтрак к начальнику академии Вампу, названной так по имени острова, на котором она была расположена.

По случаю воскресенья воинские занятия не проводились, зато во всю «свирепствовали» коммунистические агитаторы, собрав курсантов в аудиториях под открытым небом. Советские политические советники тоже не дремали. Коминтерн продавил смычку Гоминдана, партии Сунь Ятсена с коммунистической партией Китая и половина курсантов академии Вампу пришла по разнарядке именно от коммунистов. Гоминдановцы прекрасно понимали, что таким образом Коминтерн закладывает под них настоящую бомбу замедленного действия, но, скрипя зубами согласились. Да и деваться им было некуда. Ко времени приезда Блюхера, правительство Сунь Ятсена контролировало только одну треть провинции Гуандун: коридор с севера на юг вдоль железной дороги Гуанчжоу — Шаогуань, реку Чжуцзян и дельты рек Сицзян и Дунцзян. Остальная территория провинции была занята войсками генерала Чэнь Цзюнмина и его союзников

Без Советского Союза гоминьдановцам пришел бы очень быстро полный и жестокий конец. С побежденными врагами в Китае никогда не церемонились.

Лекса шел, бдительно осматривая окрестности, случайные курсанты, попавшиеся ему по пути, сразу шарахались по сторонам или