Комполка - Александр Вячеславович Башибузук

в результате которого стало ясно, что курсантов банально недокармливают, при всем том, что по настоянию советской стороны финансирование на питание было увеличено. А ларчик открывался просто: интендант половину денег и провизии воровал, часть оставлял себе и реализовывал на рынке, а частью делился с китайским командным составом.

Алексей сначала хотел отрапортовать Блюхеру, но потом поразмыслил, решил не выносить спор из избы и намекнул одному из заместителей Чан Кайши, что скандал захватит всех без исключения. Реакция была моментальная, денежки-то платила советская сторона. Курсантов стали кормить гораздо лучше, а командование преисполнилось великой благодарности к шансяо Лану, что, в целом, только способствовало общему делу.

— Ослиный помет, вонючая черепаха, сын собаки, тухлое яйцо… — горестно чеканил Чан Кайши. — Такие мерзавцы бросают тень на весь великий китайский народ. Как вы думаете, мой друг, мне стоит приказать сварить его заживо или посадить на бамбуковые ростки?

Интендант стоял на коленях, уткнувшись мордой в землю и тихонько тоненько подвывал.

— Но, вот беда… — генерал скорбно вздохнул. — Этот сын шлюхи, лучший интендант во всей провинции. У него есть связи, которые позволяют закупать провизию в три раза дешевле, а денег на академию выделяют и так немного. Другого такого специалиста так быстро не найти. Как нам поступить, как вы думаете?

Лекса помедлил и спокойно ответил.

— Мой добрый друг, ваша мудрость позволит вам самим найти достойное решение, а для меня главное, чтобы курсанты получали приличное питание. И я хочу, чтобы этот сын шлюхи знал, что я за ним наблюдаю…

Чан удовлетворенно кивнул.

— Ваша мудрость, мой друг, граничит с вашей доблестью и силой. Мы найдем решение. А сейчас, за стол…

Лекса загрузил чашку с лапшой разными заедками, полил соусами, все перемешал, подхватил палочками содержимое и с лихим хлюпаньем втянул в рот.

Чан Кайши одобрительно захлопал в ладони и поступил так же.

Завтрак проходил под аккомпанемент хлюпанья, чавканья, сытой отрыжки и довольного хохота.

В процессе насыщения собеседники в изысканных выражениях обсудили достоинства лошадей, сабель, мечей и кухонь разных провинций, осудили тупость курсантов, дружно посетовали, что женщины забыли свое природное предназначение и руководствуются только корыстью, а так же язвительно высмеяли варваров: британцев, немцев, французов и прочих, тактично упустив из перечня славян. В общем, прекрасно провели время и набили желудки до отвала. Сын черепахи Фань, действительно оказался виртуозом.

Коммуникация происходила на кантонском диалекте. Лекса еще не освоил его в достаточной мере, но Чан Кайши его прекрасно понимал. Помогал английский, Чан им владел, да и Лекса в некоторой степени тоже.

— Мой добрый друг… — в конце трапезы генерал сыто рыгнул. — Я просто настаиваю, чтобы вы открыли вашу тайну! Вас все любят и боятся! Но больше любят! Обожают! В чем секрет? Я тоже хочу, чтобы меня любили, но меня только боятся!

— Только вам, мой друг… — Лекса таинственно понизил голос. — Просто… просто, я красив, как божество!!!

От дружного хохота даже закачались бумажные фонарики.

Лекса понимал, что Чан Кайши позвал его не просто так, но к делу генерал перешел только за чаем…

Глава 7

Глава 7

— Два благородных мужа* вдвоем всегда сделают больше чем один… — вкрадчиво вещал Чан Кайши. — Наш путь тяжел и тернист, нам стоит объединить усилия…

благородный муж («цзюнь цзы») — понятие религиозно-философского учения Конфуция, обозначающее некоего идеального человека, воплощающего человеческое совершенство и являющегося опорой порядка в государстве.

Лекса слушал всю эту конфуцианскую ересь и вежливо кивал, изредка вставляя словечко, хотя, сам про себя, во всю ивановскую костерил генерала за его многословность. К делу Чан все никак не хотел переходить. На родине Лекса уже давно прямо намекнул бы собеседнику, что пора заканчивать болтать, но в Китае подобное считалось оскорблением, а ссориться с генералом в планы Алексея не входило.

— Не будете ли вы против небольшой прогулки? — генерал в очередной раз «вильнул» в сторону. — Сегодня просто замечательная погода.

«Пошел в гузно, сволочь болтливая!» — в очередной раз обругал его Алексей, но сам только склонил голову и вежливо ответил. — Конечно, мой добрый друг! Прогулки с вами всегда очень познавательны для меня. Однако, перед прогулкой я хочу поблагодарить вашего повара за столь прекрасный завтрак.

Чан Кайши одобрительно кивнул и подал знак — рядом немедленно возник согнувшийся в поклоне «сын черепахи» Фань.

— Хочу поблагодарить вас за ваше искусство, мастер Фань… — Лекса склонил голову в строго выдержанном поклоне, приличествующем для благодарности лиц низшей иерархии. — Ваши блюда достойны императорского стола…

Фань с каменной мордой согнулся еще сильней.

Лекса тут же потерял его из вида. Все хорошо в меру, благодарность благодарностью, а иерархию в китайском обществе никто не отменял — Лекса это усвоил первым делом.

— Вы особенный человек! — уважительно заметил Чан. — Почему остальные советские специалисты не такие, как вы? Это же естественно, уважать обычаи страны, в которой ты находишься. Ни один из ваших никогда не удосужился поблагодарить моего повара, хотя он всегда старается, словно живет последний день. Примите мое уважение, мой добрый друг!

Лекса молча согласился, ответил на поклон и слегка поторопил события.

— На чем мы остановились, мой добрый друг?

— Прекрасная погода полезна для души, как изысканная еда для желудка…

Чан Кайши опять принялся болтать обо всем, кроме дела, а Лекса поддакивал и с удовлетворением поглядывал по сторонам.

Вокруг происходила столь милая и приятная душе для каждого кадрового военного суета.

Утренняя политинформация уже закончилась, а сейчас личный состав академии со всем старанием осуществлял одну из главных основ воинской службы — парко-хозяйственный день. Курсанты отсыпали дорожки песочком, постригали кустики, белили известкой деревья и бордюры — словом приятно и содержательно проводили свободное время.

Сержанты бдительно порыкивали, порой подгоняя нерадивый личный состав палками, что тоже вызывало у Лексы глубокое удовлетворение. А как иначе? Сержант — столп армии, ее душа, основа воинского порядка. Первый делом после вступления в должность коменданта Алексей наладил работу сержантского состава, а точнее, придал ей нужный вектор, что сразу принесло свои плоды.

— Как вы знаете, шанцзян Галин считает, что для похода на восток сложились все предпосылки…