Комполка - Александр Вячеславович Башибузук

облегчением согласились Василий и Карл. — Ты-то точно придумаешь, Алексеевич. Но этого дела не спускай! Мразь же редкостная, нельзя так. Это ты-то со связями? Рубаху с тебя скинь, живого места нет, весь порубанный и стреляный…

Настроение у Лексы испортилось бесповоротно. Он знал, что коминтерновцы откровенно недолюбливают его, но то, что они перейдут к такому, точно не ожидал.

По пути в академию, Чан Кайши поинтересовался у него:

— Мой друг, я вижу, что вы сильно опечалены, чем-то? — генерал остановился. — Ваши недруги продолжают строить козни? Возможно мы вместе, что-то сможем придумать? Хочу, чтобы вы знали, ваши враги — это мои враги. Вместе мы победим всех!

Лекса давно подозревал, что китайцы прекрасно осведомлены обо всем, что происходит в советской военной миссии. Скорее всего, в китайском обсуживающем персонале находилось несколько человек, отлично знающих русский язык и передающих все, что услышат по инстанции. Поэтому не стал врать и тактично ответил:

— Вы удивительно проницательны, мой добрый друг. При необходимости, я обязательно обращусь к вам, но, пока ситуация не требует вашего вмешательства. Я постараюсь справиться сам…

Чан Кайши вежливо не стал настаивать.

Домой Лекса собрался только к вечеру, когда стало уже смеркаться. Как противостоять коминтерновцам, он так и не придумал. Как вариант, можно было обратиться к генералу за помощью, но становиться обязанным очень не хотелось. Опять же, протекция Чана сработает только в Китае, а дома, в России, проблемы встанут с новой силой.

Так и пошел к себе в фанзу, ломая голову над ситуацией и бурча себе под нос дурацкую песенку.

— Баба Яга сварила зелье — звери в лесу все охренели

И в эту темную ночь, никто не может им помочь

И в эту лунную ночь никто не может им помо-о-очь…

В темном лесу, сидит ворона на суку…

Неожиданно услышав в одной из курилок разговор, Алексей шмыгнул за кусты и затаился. Ему регулярно докладывали обо всем, что творится в академии, но информация из первых уст стоила дороже. А комендант просто обязан обо всем и обо всех знать. От этого он становится добрей. Народная армейская мудрость.

— Мей рассказывала, а она у тетушки Феньфанг в борделе работает… — возбужденно бубнил срывающийся басок. — К ней приходил клиент, американский матрос, черный как ночь. Так у него… — бас сделал таинственную паузу. — Так у него…член был размером с мою руку! Да-да, Мей врать не будет!

Собеседники взорвались удивленными комментариями.

— Ого!

— Вот это да!!!

— Какой ужас!

— Какое уродство!

— Несчастный человек…

В общий гомон вдруг вклинился тоненький тенорок и уверенно заявил:

— У господина шансяо Лана все равно член больше!!!

Лекса несколько смутился, никакими выдающимися размерами он не отличался. Ну… разве, чуть больше среднего. Но только чуть-чуть.

В курилке гомон сразу стих, а через мгновение снова взорвался негодующими воплями.

— Что ты несешь, сын сутулой собаки?

— Как ты смеешь оскорблять нашего любимого шансяо?

— Негодяй! Закрой свой вонючий рот!

— Он благородный муж, конечно же, у него аккуратный маленький член!

— Очень красивый, Бо рассказывал! Словно вырезанный из слоновой кости лучшим резчиком!

— Да-да, маленький и аккуратный писюнчик!!!

Лекса всхрюкнул, зажал себе рот, чтобы не расхохотаться и поспешно ретировался.

Настроение снова воспряло, проблемы стали казаться вполне решаемыми. Но только он переступил порог фанзы, как прибежал дежурный посыльный из штаба и, выпучив глаза, перепугано затараторил:

— Тревога, господин шансяо!!! Тревога! Угроза! Смертельная угроза!

Глава 8

Глава 8

— Равняйсь! Смирно! Слушай боевой приказ…

Лекса помедлил. На левом фланге застыли советские армейские советники. На правом — политические — эти выглядели несколько расхлябанней, да и на лицах коминтерновцев не прослеживалось должного усердия внимать приказу.

Лекса еще раз провел взглядом по строю и негромко скомандовал:

— Группа обеспечения эвакуации со мной, остальные — по боевому расписанию. И да… товарищи политические советники, как вы знаете, гостевой дом еще не готов, а посему, приказываю освободить свои жилые помещения и переехать на постой к остальным в казарму. В ваших комнатах будет размещен персонал советского посольства.

По строю прокатился недовольный гул.

— Что не так, товарищи красные командиры? — Алексей со зловещей ухмылкой на губах шагнул к коминтерновцам. — Наш священный долг Родину защищать и соблюдать личную гигиену, а иначе у нас все пойдет через задницу. Остальное неважно. Этот приказ не мой, а товарища Галина. Все возражения рекомендую отправлять не мне, а ему. Для надежности, в письменном виде. И не дай… гм… не дай, товарищ Карл Маркс, какая-нибудь барышня из посольства найдет в вашей постели грязные кальсоны. Хочу напомнить: как военный комендант подразделения, я очень качественно могу испортить ваш послужной список. Исполнять…

Гул не утих, но тут раздалась властная команда.

­- Отставить разговорчики! — хрипло гаркнула Чубарева. — Наа… левво!!! Шагом марш!

Ропот мгновенно стих, коминтерновцы потопали в свое расположение.

Марию Чубареву по псевдониму, а в реальности — Мирру Филипповну Сахновскую, единственную женщину в советской военной миссии свои боялись и уважали. И не только свои. Ее мстительности, свирепости и связей хватило бы испортить жизнь любому.

Сама Мария задержалась и подошла к Лексе.

— Если, что, у меня в каморке чисто… — она ухмыльнулась. — Можешь лично проверить…

— Нет уж, нет уж, Машка, — Алексей тоже улыбнулся. — Сегодня ты гостишь у меня. Бо в курсе, он тебя примет и обиходит. А к тебе какую-нить барышню из посольства подселим.

— А ты? — Чубарева вздернула бровь. — Хочешь, чтобы о нас судачили на весь этот шалман? Мне-то плевать, а ты у нас мальчик колокольчик, ни разу ни динь-динь. Оно тебе надо?

— Я сегодня дежурный по академии, боюсь, придется кантоваться до утра на ногах, ­– Алексей равнодушно пожал плечами. — Но проведать тебя загляну.

— Жду… — Мария еще раз улыбнулась и ушла.

У Лексы мурашки по спине пробежали. Даже добрая улыбка в исполнении товарища Чубаревой смотрелась, как самый настоящий кровожадный оскал. Машка являлась в высшей степени неординарным и даже легендарным человеком. При этом, очень странным, но странность вполне укладывалась в ее образ.

С первого дня Гражданской войны на фронте, комиссар роты, полка, дивизии, управляющая Реввоенсовета первой конной армии, неоднократно лично участвовала в боях. Отличилась во время