Глэйд вечный, Глэйд бесконечный - Джеймс Дашнер

Он вновь стал расхаживать взад и вперед, в отчаянии вскидывая вверх руки и топая ногами.

Химена вернулась к огню. Лицо ее горело от волнения.

– То, что она была лгуньей, очевидно, – сказала она, следуя взглядом за расхаживающим возле костра Сианом. – Но я сомневаюсь, чтобы она кому-нибудь была нужна.

Эррос отбросил волосы, нависающие над его лбом.

– Она делала все, что могла, для защиты целых поколений…

Жар, круживший голову Химене, опустился вниз, в область живота – туда, где, как говорила Абуэла, живет сила человека и его способность к интуиции.

– Она разрушала семьи, – проговорила она. – Не защищала, а уничтожала будущие поколения. Нет, вы плохо ее знали.

Химена не могла ни сидеть, ни стоять, ибо ярость бушевала в ней. Единственный способ притушить ее – это идти и идти, всю ночь, до самого берега. Только так можно будет выбросить Анну Клеттер из головы. А поспать можно и днем.

– Химена! Прошу, не уходи! – сказал Айзек.

Он слишком мягок и слишком добр, и мир не заслужил, чтобы такой человек жил среди людей. Ему бы наслаждаться состоянием безопасности где-нибудь в стеклянном боксе на Вилле или у себя на острове. Этим островитянам не следовало верить тому, что говорила им Анна Клеттер, и им более всего пристало печалиться по поводу того, что она сделала с их жизнями…

– Химена! Пожалуйста! – продолжал умолять ее Айзек.

Но она и так задержалась дольше, чем собиралась.

– Не буду я сидеть здесь и слушать этих двоих, которые считают Клеттер чуть ли не героем мира, – сказала она.

– Безопасного тебе путешествия! – сказала Джеки с немалой долей иронии в голосе. – Достань свой нож из ножен на тот случай, если столкнешься с шизами.

– У тебя ведь ее нож! – сказал вдруг Эррос, явно подразумевая: Химена либо была близка к Анне Клеттер, либо, что вполне вероятно, убила ее.

Химена и не подозревала, сколь быстро ярость может овладеть ею, но замечание, сделанное Эрросом, заставило ее ринуться на него, не задумываясь о возможных последствиях.

Через пару секунд она уже стояла перед Эрросом, положив ладонь на убранный в ножны нож. Нож, который когда-то принадлежал Анне Клеттер.

– Я сняла этот нож с ее мертвого, уже разлагающегося тела, и, если будет нужно, я сниму оружие и с твоего трупа! – произнесла Химена, подкрепляя свои слова взглядом на арбалет Эрроса, а потом – на него самого.

– Что же до того, что она защищала целые поколения…

Химена показала на сидящих у костра Айзека, Фрайпана и Джеки и продолжила:

– Клеттер разрушила уже живущие поколения и убила все будущие поколения жителей моей деревни.

Праведный гнев бушевал в душе Химены, а внутреннее зрение становилось все более острым. La verdad quedará enterrada. Extraños nos enterraran. Правда найдет покой в могиле, а нас похоронят чужаки. Нет! Химена не была семенем, которое можно было бы похоронить. Клеттер не смогла этого сделать; не получится это и у Сиана с Эрросом.

– Вас они не похоронят, – сказал вдруг Сиан.

Химена, которая собралась уже уходить, замерла. Что? Она повернулась так быстро, что могла бы разжечь новый костер подошвами своих башмаков из листьев и веток, на которых стояла.

– Почему ты так сказал? – спросила она.

Только Абуэла могла понимать, о чем думает Химена, но это происходило потому, что бабушка слишком хорошо ее знала; по малейшим движениям ее бровей и подбородка Абуэла понимала, взволнована ли Химена или спокойна, нервничает она или нет.

– Что ты сказал? Похоронят? Откуда тебе известно, что я думаю? Ты что, читаешь мои мысли? – спросила она Сиана.

– Никаких мыслей он не читает, – ответил за брата Эррос. – Это просто частота. Он лишь считывает частоту твоей мысли.

– О чем это вы говорите? – спросила Джеки, но Химена не собиралась тратить время и объяснять той, что имеется в виду – Джеки упорно отказывалась хоть что-нибудь понимать, если об этом говорила Химена. Если бы Абуэла была с ней, то напомнила бы внучке, что не все люди обладают даром внутреннего видения, как она, но что и Айзек, и Фрайпан, и даже Джеки научатся со временем хоть чуть-чуть различать в потемках свое будущее и следовать этому видению.

Айзек прошептал Джеки на ухо:

– Ну, то, что она говорила про похороненных, про каких-то чужаков. Это что-то вроде заклинания, я думаю.

– Вы оба специально учились этому? – спросила Химена, чувствуя себя в фокусе многих взглядов, в том числе и взглядов давно ушедших из жизни собственных предков.

Эррос пожал плечами:

– А чему тут учиться. Каждая мысль имеет свою частоту.

– Пожалуйста, поподробнее! – произнес Фрайпан и пересел поближе.

Сиан глубоко вздохнул и кивком головы пригласил Химену вернуться к костру и сесть, что она и сделала, поскольку ноги у нее были как тесто для эмпанады и едва ее держали. Кроме того, несмотря на то, что ярость по-прежнему кипела в ее груди, заставляя бежать отсюда как можно быстрее, внутренний голос настойчиво советовал Химене остаться и выслушать то, что скажут Сиан и Эррос.

– Вспышки не только оказали влияние на Землю, – проговорил Сиан. – По очевидным причинам изменилось вообще все. Но…

Он сделал паузу, и вступил Эррос:

– Вы никогда не задумывались, отчего ПОРОК учредил такие сложные ритуалы, относящиеся к работе мозга…

Сиан вторгся в разговор:

– Аккуратнее! Речь идет об их мозгах, их головах. Большая разница!

– Хорошо!

Эррос сделал очередную попытку:

– Головах… Глэйдеров.

Услышав слово «Глэйдер», Джеки, Айзек и Химена посмотрели на Фрайпана.

Тот откашлялся и произнес:

– Что характерно, ритуалы были ежедневными.

Наступила тишина, прерываемая лишь потрескиванием сучьев в огне костра. Химена лучше большинства понимала, через что прошел Фрайпан.

– Простите, – произнес Сиан. – Мы не знали…

– Ничего! – отозвался Фрайпан. – Мне нечего скрывать. Может быть, я и стар, но я еще не спятил. Во всяком случае, пока.

Сиан подбросил в огонь еще сучьев и сказал:

– У самых первых Глэйдеров были способности к телепатии…

Фрайпан кивнул:

– У Томаса. У него стоял особый имплант. Мне кажется, такие штуки стояли у всех, хотя никто их не находил.

Сиан же продолжил:

– ПОРОК хотел построить картину того, каким образом Вспышка изменила работу мозга, и понять, как она преобразует мысль в электромагнитные волны конкретной частоты.

– Мысль в волны конкретной частоты?

Химена повторила последние слова Сиана. Они самопроизвольно соскользнули с кончика ее языка – без всяких усилий с ее стороны. Эти слова были более увесисты и надежны, чем орел, сидящий на ветвях дерева. Слова основательные, дающие ясное