Неудачница из литдорамы - Юлия Владимировна Буланова

что это было снотворное, но экспертизу не проводили. Как и расследование. Затем этот человек отвлёк девушек, что были со мной. Никто не заметил, что я уснула на диванчике у нашего столика. Чон Су увёл девушек, обещая познакомить их с какой-то мега-популярной девушкой-айдолом из его агентства. А за мной пришли двое. Они вынесли меня из клуба. Потом сделали то, за что им заплатили, снимая это на камеру. И бросили бессознательную меня возле мусорных баков.

— Этого не может быть, — произнёс Тен Со Джун, потеряв самообладание. Породистое мужское лицо по белизне сравнялось с салфеткой, что лежала у его тарелки. А в руке своего собеседника я увидела погнутую вилку. Добротную такую стальную вилку. Вон как проняло. Беру свой бокал, в котором осталось недопитое вино и переставляю его поближе к мужчине. Он, скорее, уловив моё движение, чем осознав, перехватывает мою руку.

— Выпейте, — говорю тихо. — Это самая неприятная для вас часть истории. — Дальше будет легче. Очнувшись утром без денег, документов и мобильного, я попыталась вернуться домой пешком. Но стоило мне выйти на людную улицу, как едва стоящую на ногах девушку в разорванной одежде заметили полицейские. Меня доставили в участок. Через час туда приехал моя мать. Она дала уважаемым офицерам денег за беспокойство и убедила, что никакого насилия надо мной не было и быть не могло. А многочисленные кровоподтёки и сломанные рёбра им привиделись. В машине она рассказала, что накануне все мои родственники, мой жених, все его родственники, мои одногруппники в университете и, даже, некоторые подчинённые отца получили видеозапись, где со старшей дочерью семьи Кан развлекаются двое мерзавцев. Прямо на улице. На фоне всё тех же мусорных баков, где меня бросили. Рассказала, что отцу стало плохо с сердцем, когда он увидел мой позор. Рассказала, какой стыд испытала она сама, когда вынуждена была извиняться перед семьёй Пак. Она отвезла меня в гостиницу, оплаченную на неделю, и запретила выходить на улицу. Потом она снова приехала. С документами на крошечную квартирку и рассказом, каких трудов ей стоило замять этот скандал. Она раскрыла общественности "тайну" семьи Кан. Но, если коротко, то меня объявили не родной, а приемной дочерью их семьи. Рассказали, как взяли меня из детского дома в надежде подарить брошенному ребёнку счастливое будущее. Но все усилия моих "благодетелей" были тщетны. Оказалось, что я годами разрушала приютившую меня семью, врала, воровала, обижала их родного ребёнка, устраивала бесконечные скандалы, расстраивая родителей. А сейчас та, которую все знали, как Кан Юри, нашла своих биологических родителей, оставивших её после рождения, и решила жить с ними, наплевав на тех, кто её вырастил. Таким образом моя сестра стала единственным ребенком семьи Кан и скандал её почти не затронул. Ведь она не имела никакого отношения ко мне. Чужая порченая кровь. И этим всё сказано.

Я легкомысленно улыбнулась, стараясь скрыть сложные чувства, что переполняли сейчас меня. С одной стороны, это было чужим прошлым. Оно не имело ко мне отношения. Но, с другой, память и эмоции Юри бурлили во мне с невероятной силой.

Тэн Со Джун поднял рук, призывая меня к молчанию. После чего он опрокинул в себя сначала свой бокал, а потом и остатки моего. Достал телефон и набрал номер.

— Секретарь Ким, мне нужно, чтобы ты отвлекал мальчика так долго, как это возможно. Можешь ему, хоть весь магазин скупить. Но мне нужно, чтобы вы не беспокоили нас некоторое время. Да, у меня очень важный разговор. Мороженное? Отличная идея! — после того, как мужчина отключил вызов и убрал смартфон в нагрудный карман пиджака, он обратился уже ко мне. — Прошу прощения. Продолжайте.

— Да, всё самое интересное вы уже знаете. Через пару месяцев после этих событий мы с вами познакомились. Ночью. В парке. Вы предложили мне поехать с вами в мотель. Я согласилась. Никакой истории любви. Просто, короткая интрижка. На утро мы обменялись номерами телефонов. Вы мне не позвонили. А когда я поняла, что беременна, то решилась позвонить сама. Но услышала лишь то, что номер не обслуживается. Я не знаю, почему оставила этого ребёнка, если вас это интересует. Просто, так вышло. Мы жили очень бедно. Но сейчас у меня есть неплохая работа. Со Хён ни в чём не нуждается. Он думает, что его отец погиб. Но я за ним не замечала особой грусти по данному поводу.

— Вы уверены, что в произошедшем с вами виноват именно Чон Су? — спросил он осторожно. Так, чтобы это не прозвучало обвинением во лжи. Но мужчина, явно, не желал верить в сказанное мной.

Я его понимала. Очень сложно осознать, что ты всю свою жизнь провел рядом с монстром, не замечая его звериной натуры.

— Уверена.

— У вас есть доказательства?

— Вот их предъявить не могу. Иначе бы он сейчас в тюрьме сидел, а не концерты давал. Но пока он не в тюрьме, я своего ребёнка на пушечный выстрел не подпущу к вашей семье. Там, где было одно преступление, которое осталось безнаказанным, обязательно, будет второе. Так же, я абсолютно уверена, что ваш кузен, узнав кто мать вашего ребенка, постарается настроить всех своих родственников против нас. Ведь преступник не захочет видеть свою жертву близко, опасаясь мести. Поэтому лучшим вариантом для нас с вами будет сделать так, чтобы мы сейчас попрощались и больше никогда не виделись. Между нами не было никаких отношений. Вы, даже, о любви не говорили. Одна ночь. Можете считать её ошибкой молодости. Господин Тен, всем будет лучше, если вы забудете о нашей встрече.

— Я могу защитить моего сына и его мать.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Но проверять как-то не тянет. Если вас, так уж, мучает совесть, можете, как и предлагали ранее, завести счёт на имя Со Хёна и откладывать на него некоторую необременительную для себя сумму.

— Чтобы мой сын рос совершенно чужим мне человеком?

— Он же рос так восемь лет. И ничего. Небеса не разверзлись. А вы, пока что, и близко не понимаете, что значит быть отцом. Отец должен ставить жизнь, благополучие и безопасность своего ребенка выше собственных эгоистичных желаний. Я не желаю, чтобы Тен Чон Су через вас или других ваших родственников узнал обо мне или моём ребёнке. Ведь он или его родители, если узнают, что сделал их драгоценный сын, могут посчитать, что мир ничего не потеряет, если со