В долине всё спокойно - Юрий Павлович Валин

— Потому что это маловероятный ход. Практически наверняка противника обнаружат заранее. Не ясно каков будет план отражения атаки, но гарантировано именно нас будут охранять и защищать всеми силами. В смысле, не именно нас, а всех детей, стариков и не готовых к бою женщин. В замке укроют, или в «запасной район» выведут — это уж как пойдет ситуация. Эти боевые планы надежно разработаны и продуманы, даже без Леди они будут выполнены.

— Верно. Нам разве что на побитых диверсантов удастся глянуть, — с некоторым разочарованием признал Васька.

— Это и заставляет сомневаться, что враг поставит себе целью именно захват заложников, — сказал Гр. — Они знают, что Медвежья подготовлена к подобным сюрпризам. Тогда каков смысл усилий?

— Тьфу! Думали-думали, вроде догадались, а всё опять не то, — огорчилась Ханти.

— Варианты же прорабатываем, — напомнил Крапка. — Этот вариант ничуть не хуже других. Даже чуть обоснованее. Тут думать надо.

— Будем думать, — заверил Рыжий-Центральный. — Ты тоже давай, ты не совсем Долинный, тебе со стороны даже виднее. Думаем и готовимся. А ты, Ханти, помоги человеку со стрелковым глазомером. Мало ли как пойдет, вдруг и нам боевое дело найдется.

Всё было верно. И насчет «думать», и с умением Крапки стрелять из лука. Прям казус какой-то: одиннадцать лет парню, а он совершенно бить из лука не умеет. В компьютерах еще как тянет, с тренированными мозгами и ногами все в порядке, а простой легкий лук — вообще ноль. Смешно же.

Пошли думать и дальше готовится. Поскольку придут завтра диверсанты или не придут, необходимости подготовок и тренировок это не отменяет. Прожить нормальную жизнь и вообще ни разу с диверсантами не столкнуться — это несерьезная фантастика.

Ради справедливости нужно было признать, что с арбалетом Крапка очень даже управлялся. Перезарядка не отработана, медленная, но болт кладет в цель точно.

— Лук — предлог. Наш гость к Ханти клеится, — высказала догадку по этому поводу проницательная сыщица. — «Ах, ты такая мастерица по стрельбе, ах, учи, о, орлиный глаз, подскажи, о точный палец, цепкий коготь». А сам тайно лисьим профилем восхищается.

— Где твое воспитание, а, леди?

— Думаешь, наговариваю? Ты наивен, братан, — снисходительно сообщила Агатка. — Хотя к Ниночке он тоже клеется. И она то дело благодушно воспринимает. Но Полусреднего тоже воспринимает. Похоже, у нас очень ветреная сестра.

— О, боги!

— Да, всё жутко запутано, дедукция тут бессильна, — согласилась Агатка и отправилась в лабораторию к интуитивно понятным кристаллам и прочей химии.

Этак, в трудах и повышенной бдительности прокатился первый месяц осени. Сходили на утиную охоту, обеспечили сбор грибов — ну, эти операции были меньшего масштаба, не Черничная скала, поскольку далеко уходить не приходилось: утки и грибы имелись в изобилии на близких и знакомых местах. Хотя коптить и засаливать — тот еще утомительный труд.

Уроки тоже втянулись в свой дежурный ритм. Всем классом помогали Крапке подтянуться по «Этике и психологии дворцовой жизни». Вот уж кто был наивен по этой части, жуть! Видя такую беспомощную неосведомленность, тетя Эле просто за голову хваталась. Ну, ничего, вошел в тему. В «Замково-домовой экономике и управлении» гость и сам мог практические примеры решать, что, учитывая уединенный образ жизни его семьи, было немного удивительно. Впрочем, математику и основы бухгалтерского учета Крапка знал отлично, а это при ведении хозяйства весьма немаловажно.

Тактикой и ближними «полевыми выходами» занимались в основном самостоятельно: взрослые были заняты по горло — осень не самое вольное время года. Собственно, программа занятий была давно известна, Гр те упражнения даже не столько от мамы узнавал, как от близнецов, которые, наверное, едва встав с горшка за тренировки принялись. Сейчас учебное и учебно-охотничье оружие имелось в достатке, болты и стрелы мальчишки умели и сами делать: пусть качество и посредственное, но для учебного расхода достаточно, в кузне и оружейной мастерской всегда место найдется, да при необходимости и взрослые помогут с чем-то сложным.

Все шло нормально, кроме одного: вестей с Океана так и не было. Пришли с оказией два письма от родителей Крапки — «всё ещё штормит, скоро в гости будем». Прибыла почта из Тинтаджа, королевская ведьма намекала, что с «погодой еще не улеглось, придется потерпеть», а королева прислала просто душевное ободрение и наилучшие пожелания. Лично рукой Его Величества было добавлено «держитесь, юный милорд, и милейших сестер поддержите».

Письма помогали, но не очень. Агатка все чаще скатывалась в слезливую скандальность, пусть приступы сего недуга были пока кратковременны, но намекали на нехорошее. Ниночка не особо далеко ушла, для нее осень всегда была нелегким временем — о печальных событиях раннего детства напоминала, а тут еще и неизвестность с Океаном тяжко навалилась.

Такой себе месяц Мотылька нынче выдался, без восторгов.

Глава 5

Урок пятый. Месяц Листа

Орфография, немытые руки и заблудшие кости

— Унылая пора! Очень очарованье!

Приятна мне твоя…

Стихи были прекрасны, невыносимо прозрачны, одновременно грустны и обнадеживающи. Гр по требованию спорщицы отвернулся, дабы «не сбивать», смотрел в огонь камина. Да, зажигали уже, пока только по вечерам и для уюта.

— … В багрец и золото одетые леса,

В их сенях ветра шум и свежее дыхание… — медленно диктовала Даша-Аша.

Вообще это не урок был, да и главная свиноводка в замке оказалась по совершенно иным, чисто хозяйственным делам. Но рассудить пари, конечно, не отказалась. Вообще всем было интересно, дядя Энгус подошел, девицы с кухни, лично Ингерн присутствовала, сурово сложила руки на груди и вслушивалась в певучие, не совсем понятные строки. Диктовалось на русском языке — на том самом сложном и древнем наречии, что было отнюдь не чужим «Двум Лапам», хотя на практике и использовался лишь для написания срочных боевых донесений самыми знающими людьми. Что и говорить, сложнейший язык. То-то сопит испытуемая, сосредоточилась по полной.

Агатка сидела в торце стола, писала крайне медленно, без своих обычных, слегка хаотичных ускорений. Давай-давай, сыщица, не упускай хвост орфографии, упорно путающей следы…

— … И редкий солнца луч, и первые морозы,

И отдаленные седой зимы угрозы…

Древние слова скользили над скрипом пера и треском поленьев в очаге. Страшно подумать как давно и далеко это сочинялось. Пушкин, Гомер и Шекспир — они тогда в разных углах Старого мира