Кто вы, профессор Верещагин 1 - Татьяна Матуш

— Что украли?

— Деньги, — сразу же ответила Юля, — наличные. Небольшую сумму, лежала на всякий случай… ну, если вдруг карту посею. На полке под телевизором лежала… Я ее даже не прятала, ко мне же никто не приходит, кроме мамы.

— Что-нибудь еще пропало? Золото? Техника?

— Да вроде бы и ничего, — в голосе Юленьки впервые прозвучала некоторая растерянность, — серьги на месте, подвеска тоже. А техника… ты же знаешь, я дома почти не готовлю, у меня только чайник.

— А стиральную машину не сопрешь, — кивнул я, — нет, конечно можно, если задасться целью. Но у твоих гостей, похоже, времени не было.

— Тоша, можно я у тебя сегодня переночую, — женщина, кажется, всхлипнула, — не могу на это смотреть!

…Если только на скамейке в парке! Это будет очень романтично. Особенно если подключится полицейский патруль. Погоня через кусты шиповника, занозы на руках.

— Ты сейчас где? — принял решение я.

— Так у соседей же! В сто пятнадцатой.

— Там и сиди. Я буду через двадцать минут.

Своей внезапной эдейтичекой памяти на телефонные номера я уже не удивлялся, просто сделал заказ в службу такси, а потом, опять же, по памяти набрал номер нового знакомого. Интересно, до скольки рабочий день у пожарных дознавателей?

Мне повезло, Колодницкий ответил сразу.

— Вы что-то вспомнили, Антон Васильевич?

— Вопрос, который должен был задать сразу, но почему-то не сделал этого, — покаялся я, — скажите, а на пожар на Ясеневой пару дней назад тоже вы выезжали?

— Склад? — немедленно отреагировал тот, — а почему у вас возник такой вопрос?

… Вот ведь! «Что не лекарь, то еврей».

— Склад был подожжен ровно тем же способом и так же, с нескольких концов, — уверенно предположил я, — поджигатель использовал горючее вещество, не оставляющее запаха. И канистру, конечно, в углу не бросил.

— Как раз бросил. Но она была настолько оплавлена, что по ней хрен что поймешь, — неожиданно разоткровенничался мужик.

Что ж, откровенность за откровенность. Доверие его мне было нужно, как воздух, а за него другой монетой не расплатишься.

— На этом складе сгорела моя книга. Только что отпечатанный тираж. Старт продаж был назначен через неделю.

Дознаватель присвистнул.

— Вас, Антон Васильевич, стесняюсь спросить, на счетчик поставили?

* * *

Юля сидела на диване с завязанными глазами, а я драил пол удобной технологичной шваброй с автоотжимом.

— Долго еще?

— Терпи, — усмехнулся я, — мечтай о великом. Сама же говорила, что смотреть на этот разгром не можешь.

— Думаешь, я не умею пользоваться шваброй?

— А ты умеешь? — подколол я, но, заметив, что ее ручка сжалась в кулак, примирительно добавил, — верю, верю. Всякому зверю. А тебе, ежу… как себе самому. Ключ от квартиры уже дал. Что еще? Пароль на Госуслугах?

Юлька надулась, как мышь на крупу, но в этот момент засвистела мультиварка, сигнализируя, что из оставшегося риса, моркови, лука и куриного филе ей удалось сварганить плов.

И в этот момент залаяла собака.

Мы переглянулись. Животных ни я, ни Юля не держали и я не сразу вспомнил, что такой рингтон ставил на свой старый телефон для неопознанных или скрытых номеров.

«Самсунг» предупредил меня коротким, но многозначительным сообщением, что номер определить невозможно. И предложил выбор: просто сбросить звонок, заблокировать или сообщить в полицию.

Из трех вариантов я выбрал четвертый:

— Верещагин. Слушаю.

— Это хорошо, что слушаешь. Хе…хе… — Голос был чужим, хотя смутно знакомым. Я мог поклясться, что вот этот короткий ироничный смешок слышал уже стопятьсот раз. Но ни имя, ни лицо не всплывали в памяти. Похоже, абонент воспользовался программой изменения голоса, в сети их сейчас пруд пруди.

— Рад, что удалось доставить вам удовольствие, — хмыкнул я, — а теперь, таинственный незнакомец, может быть просветите, какой мне-то с того прибыток?

— Фу, какой корыстный господин, — развеселился знакомый, и в то же время, чужой голос, — а как же служение науке?

— Обычным порядком, — заверил я, подмигнув Юльке. Она прикрыла рот ладошкой, глаза ее были как две плошки с медом, наполненные до краев. — Сначала срочная, потом на контракт.

— То есть «За деньги — Да»? — поинтересовался абонент.

— Фу, — передернуло уже меня, — уважаемый, вам в детстве мама не говорила, что нужно осознанно потреблять музыкальный контент?

— Этот момент воспитания она упустила. Но сейчас вы его восполнили, за что я вам несказанно благодарен, — незнакомец явно ерничал, но не зло. Добродушно. Уловив это я решил тихонько прощупать почву.

— То, что нам с госпожой Новицкой сегодня негде ночевать, ваших рук дело?

— Отчасти, — не стал отпираться незнакомец, — и весьма опосредованно. Я случайно спровоцировал силы, которые в средствах не стесняются.

— Угу, потому что у них высокая цель. Плавали, знаем. И что же, вы хотите извиниться?

— Что толку в словах? Собака лает, караван идет. Я хочу предложить компенсацию. Которая многократно перекроет ваши эээ… издержки.

— Вот как, — насторожился я и поймал себя на том, что неосознанно пытаюсь нашарить рукой оружие. Все же некоторые привычки изживаются с огромным трудом.

— Не тупи, — снова хихикнул абонент, — швабра против меня слабовата. Даже с автоотжимом.

— Кто ты такой? — отбросил дипломатию я, — отвечай прямо или я сбрасываю звонок.

— Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно творит благо, — замогильным голосом процитировал собеседний, — а звонок ты не сбросишь. Потому что любопытен, как трехнедельная мышь.

— Ага. Именно в этом возрасте у грызунов самый высокий процент гибели в мышеловках, — ответил я и нажал отбой.

— Кто это был? — звенящим от напряжения голосом спросила Юля.

— Какой-то шутник. Не важно. Он позвонит еще раз.

— Собираешься ответить?

— Обязательно, — кивнул я. — От таких предложений не отказываются. Но и слишком быстро не прогибаются. А то неинтересно.

Женщина несколько раз медленно кивнула. Я, было, подумал, что все впорядке, она приняла ситуацию… когда заметил, что у нее мелко дергается щека.

Неожиданно она разревелась: громко, взахлеб, даже с каким-то удовольствием. Как плачут очень маленькие дети.