Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

– Он должен быть где-то здесь, смотрите внимательнее!

Фудзивара всегда хотела быть лидером их маленькой компании и сегодня превзошла сама себя. Каноко хмыкнула: она знала, что на самом деле Юмико – жутко неуверенная в себе дурында, которая хочет казаться лучше, чем есть на самом деле. Глупости, конечно. Она сама никогда не стала бы притворяться другим человеком.

– Может, прячется? – Сакура простецки пожала плечами. Она единственная из всех не была «мутировавшей» и даже не представляла густого засасывающего ощущения близости ёкая. Крохотная лесная полянка была им буквально пропитана.

– Здесь негде прятаться.

Они вышли из храма через час после отбоя и еще примерно полтора шли по влажному темному летнему лесу на вершину соседнего холма.

После такого усталость накатит на кого угодно – будь ты хоть самая профессиональная из всех профессиональных спортсменок. Сейчас развернуться и уйти казалось немыслимым: Каноко со злостью стукнула ствол единственного на полянке дерева. Она всегда добивалась своих целей, чего бы ей это ни стоило!

Дерево завибрировало. Каноко отдернула руку и даже отступила на шаг, ругая себя за трусость.

– Эй, что такое, Такахаши? Испугалась?

Ответить Каноко не смогла: опустив взгляд, она заметила в корнях дерева, ровно там, где только что стояла, два огромных желтых глаза. Он действительно от них прятался – прямо в холме, а у подножия дерева располагался выход из логова. Черные зрачки сузились – хотя куда уж больше, – и взгляд сконцентрировался прямо на ней. Из-под корней вылетела струйка горячего пара.

Развернувшись, Каноко бросилась прочь. Хорошо, что бежать надо было с горы. Хорошо, что лето и влажно – сырая древесина отвратительно горит. Плохо, что левую руку обожгло резкой внезапной болью, настолько сильной, что бежать она уже не могла – просто кубарем покатилась вниз.

Зазвенел будильник. Еще вчера именно с него начался бы новый день. Но сегодняшний, видимо, был кем-то проклят. К вечеру силы на то, чтобы скакать по школе, болтать с кодамами и возмущаться недоёкаем бесследно исчезли, оставив после себя лишь усталость и апатию.

Какой кошмар! Ну почему это все просто не могло закончиться? Но время тянулось настолько долго, что впору было заподозрить подлость. Еще раз взглянув на размытые пиксели, Каноко выключила консоль. В кавернах опасно, а она никак не могла успокоиться. Только зря расходники потратила бы, и все.

Просто так лежать на кровати – в темноте и тишине – было скучно даже ей, и, сама того не заметив, Каноко свалилась в самое ненавистное занятие на всем белом свете: в самокопание.

«Он прекрасно справится сам. Ты же видела его сегодня – он самостоятельный и независимый, в помощи бестолковых девиц не нуждается».

«Он может недооценивать опасность. Он почти коснулся аканамэ! Ни один человек в здравом уме не стал бы этого делать, они же заразные».

«А Харухи? Не в здравом уме?»

«Братик всегда был слегка дурачком. – Каноко нахмурилась. – Но здесь надо действовать!»

«И что ты предлагаешь сделать? Приехать туда, подойти к милашечке Казуо и торжественно объявить: „Я, Такахаши Каноко, теперь буду защищать тебя! Смирись со своей участью“. Так, да?» – внутренний голос сложил руки на груди. Откуда у голоса руки, Каноко предпочитала не думать. Она переспорить-то его не могла, а если тот еще руками обзавелся – точно ничего хорошего не жди.

«Просто… приехать. А там посмотреть на месте. Будет нужна моя помощь – тогда помочь».

«Ну-ну, езжай. Спорим, ты даже из своей комнаты выйти не сможешь?»

Будто вторя внутреннему голосу, разболелась нога. Ну правда, чего Каноко так уперлась? Неужели Казуо сам не справится со своей защитой? Справится. О том, что недоёкай явно предпочитал не афишировать собственные умения, можно было не задумываться. Не хочет пострадать – придется забыть о гордости. В конце концов, своя или чужая жизнь точно важнее, чем положение в обществе или шепотки за спиной.

Каноко замерла. Ну, точнее, как замерла – она и так лежала на кровати без движения, но сейчас что-то внутри сжалось, не давая шевелиться. Своя жизнь – да. Но чужая? Будет ли Казуо защищать других людей?

«Такая самовлюбленная сволочь, как он, ни за что не станет никому помогать. Это я, Такахаши Каноко, самая лучшая и благород…»

От бесконечной претенциозности внутреннего голоса почти тошнило. Но в сути Каноко была согласна: подстраховаться стоило. Шансов, что все останутся целы и невредимы, если она тоже придет, было явно больше.

«Ну, ты уж себя с главной героиней видеоигр не путай, – стоило Каноко признать его правоту, как внутренний голос вновь сменил сторону. – Это она может и в каверны спуститься, и темный ковен победить. А ты кто такая?»

«Неудачница и бестолковая сестрица».

Свернувшись на постели клубочком, Каноко вновь взялась за консоль. И без нее справятся, ничего им не будет.

За дверью слышались взволнованные шорохи – брат собирался на концерт. Подозрительно рано: родители еще не успели лечь спать. Этому проклятому концерту, «замечательная группа, всего два дня в Токио!», был посвящен весь вечер. Когда все вскрылось, мама сначала строго-настрого запретила Харухи ходить на любые концерты. Тот поднял в ответ визг: «Неужели все было зря?!» Дальше Каноко слушать не стала – ушла в свою комнату.

Сейчас же от удивления она чуть консоль не выронила: он их уговорил! Отключив звук, Каноко прислушалась: мама советовала Харухи, что взять с собой, и просила ехать домой сразу, как закончится последняя песня. Родители отпустили брата, и теперь он законно едет на свой шабаш. Даже несмотря на то, что ему завтра рано в школу, подумать только.

Каноко представила, как утром Харухи выползает из своей комнаты: сонный, но радостный до безумия. И мама вздыхает и говорит, что больше никогда, а отец лишь включает телевизор, извечные утренние новости.

«…совершено нападение ёкаев. Количество пострадавших продолжает расти, на данный момент четыре человека убиты, еще тринадцать доставлены в токийские больницы. Наш корреспондент, Минато-сан, с репортажем с места событий…»

Бррррр. Совесть ела Каноко живьем, заставляя прятаться под одеялом.

«У тебя просто слишком богатое воображение».

Шорохи за дверью прекратились: брат наконец уехал. Выйди она сейчас, времени должно было хватить, чтобы быстро добежать до станции и приехать в Токио.

Преодолевая боль в ноге, Каноко подошла к шкафу. Вещи лежали аккуратными стопками: ровно так, как мама положила их два года назад. Обтягивающие платья, гольфы, короткие юбки – совсем не