Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

Брат, впрочем, никуда бежать не собирался: они едва успели запарковаться в захламленном тупичке около входа в «Королеву вкусностей», как заметили за стеклом его силуэт – Харухи сидел за столиком, помешивал коктейль и самозабвенно хохотал.

Отец, и до этого настроенный не слишком позитивно, и вовсе перешел в состояние «Я работаю инженером в Sony, а теперь попробуйте сделать мне хоть что-нибудь».

Насколько поняла Каноко, за пару часов ее отсутствия мама успела сожрать себя заживо от беспокойства, а потому принялась названивать знакомой преподавательнице в школе Харухи, чтобы та нашла если не саму Каноко, так хотя бы брата, и немедленно убедилась, что с ними все хорошо. Проблема была в том, что Каноко к тому времени добросовестно прогуливала занятия и отсиживалась на крыше вместе с Хинатой, а Харухи успел куда-то испариться.

Впрочем, не бесследно, – видимо, преподавательница подвергла пыткам фразами «вызовем в учительскую» и «будут проблемы со студсоветом» одного из его друзей. И тот, решив не добавлять себе неприятностей, быстренько сдал братца.

Пока учительница бегала туда-сюда по школе и отзванивалась маме, брату успели сообщить, что на него готовится облава. Тот нашел неподалеку телефон-автомат и попытался успокоить взволнованную маму. Вот только рабочий день уже близился к концу и, вопреки обыкновению, отец вернулся домой не к ночи, а всего лишь в семь. Так что прятаться и Каноко, и Харухи было уже поздно.

– Посидишь в машине?

Каноко огляделась. Парочка неприятных типов у стены активно корчила рожи и что-то орала. По всей видимости, ей.

– Нет, можно с тобой? – сказала она раньше, чем успела прикусить язык.

Дыра в обшарпанной стене, прикрытая цветастой занавеской, и мутные стекла не добавляли ни капли респектабельности образу «Королевы вкусностей». Невыразительная, но отчаянно благоухающая публика, рассыпавшаяся по проулку, тоже вызывала лишь крайне смешанные чувства. Нет, Каноко одинаково не хотела как оставаться в машине в гордом одиночестве, так и идти внутрь. Впрочем, выбирать уже не приходилось.

Отец открыл дверь, выпуская наружу густой сигаретный дым. Каноко подавила желание закашляться. Понятно было, что приветливого «Окяку-сама!» здесь можно не ждать, но тяжелый запах прогорклого масла чуть не заставил Каноко немедленно развернуться и сбежать.

К сожалению, не только «мутировавшие» остро реагировали на ёкаев, некоторые из духов активно отвечали им взаимностью.

– Госпожа! Как я рад вас видеть!

Сначала Каноко услышала лишь этот голос, тяжелое «плюх-плюх-плюх» и звук отчаянно скрипевших досок пола, и лишь потом увидела его, местного красавца: огромного и круглого нуппеэппо[16]. Молочно-белое, оплывшее, как свеча, тело на две головы возвышалось над сухонькой старушонкой с длинной трубкой в зубах – хозяйкой заведения.

– Доброго денечка! – поприветствовала она отца. – Вы к нам с проверкой? Я уже Хикари-кун ситуацию обрисовала.

– Добрый день. Нет, я ищу кое-кого.

Отец посмотрел Харухи прямо в глаза, и тот, даже не пытаясь спрятаться в крохотном зальчике забегаловки, растерянно кивнул. Скосил было глаза куда-то в сторону кухни, потом снова посмотрел на отца – и все же направился к нему.

– Пап, привет…

– Дома.

– Но пап!..

– Дома все обсудим.

Спор мог длиться долго, а у Каноко были проблемы пострашнее. Хозяйка осознала, что это не к ней, и куда-то удалилась, шепча себе под нос, что так никаких нервов не хватит. А вот нуппеэппо направился прямо к Каноко, решив, видимо, что без его компании она непременно заскучает.

– Приветствую в моем ресторане! Сегодня у нас в меню суп из гнилой рыбы, сэндвичи с протухшей якисобой[17] и, конечно же, большой выбор натто[18]! – торжественно объявил он.

Каноко чуть не вырвало.

– Что вы желаете попробовать?

Она желала исчезнуть оттуда как можно быстрее, но, к сожалению, ее мнение не особо учитывали. Нуппеэппо ждал, требовательно глядя на нее. Зеленая накидка колыхалась у него за спиной.

– Ты здесь самый главный? – Каноко наконец нашла, как перевести тему.

– Я – хозяин «Королевы вкусностей»! – Ёкай гордо подбоченился и поправил покрывавщую плечи зеленую кожаную накидку.

– Да нет, просто за кассой стою… – растерянно выдал долговязый парень с дурацкими усами. Каноко стояла всего в метре, ёкаев он не видел и, кажется, подумал, что она обращалась к нему.

Нуппеэппо нехорошо скосил глаза на парня, притопнул расплывающейся ногой и огромной белой лапой с кривыми пальцами поймал что-то, промелькнувшее внизу. При ближайшем рассмотрении это оказался худой и заморенный аканамэ. С длинного языка капала заразная слюна.

Каноко едва остановила себя от того, чтобы попятиться. Нуппеэппо явно обладал хотя бы минимальным разумом и вдобавок казался жутко обидчивым. Если бы она сейчас выразила неуважение, дело легко могло дойти до драки. А сражаться с ёкаями в тесном маленьком баре в присутствии отца, брата и еще дюжины людей Каноко не привлекало.

– Мне нужно здесь остаться, понимаешь? – шипел Харухи на отца. – Иначе мне не выплатят деньги за сегодня.

Каноко заинтересовалась. Хотела прислушаться, но нуппеэппо не терпел не только пренебрежения, но и невнимания. Подняв бешено стрелявшего взглядом аканамэ еще выше, он посадил его на стойку, совсем близко к грустному усатому парню. Тот опасности, естественно, не заметил и лишь удивленно разглядывал калейдоскоп эмоций на лице Каноко.

– …не смогу получить деньги, мне нечем будет заплатить за концерт, – Харухи уже почти шептал.

– И кто предложил идею? – решил поинтересоваться отец.

Харухи поник.

– Казуо. Он давно здесь работает.

Осмыслять, что же заставило красавчика недоёкая пойти на подработку в такое мрачное заведение, Каноко было некогда. Она спешно соображала, как же намекнуть усатому кассиру о необходимости срочного побега и при этом, желательно, не разозлить нуппеэппо.

– Какой замечательный у тебя… питомец? – насчет последнего слова она была не уверена, пойди разбери, какие там между ёкаями внутренние отношения. – Только очень уж худой. Я думала, здесь достаточно грязи.

Каноко, плюнув на осторожность, потянулась рукой к аканамэ, будто хотела погладить.

«Ну же, давай, соображай! Я хочу погладить что-то, что ты не видишь. Возраст у меня как раз подходящий, так что наверняка это не сумасшествие, а ёкай. Ёкай, который питается грязью, – аканамэ, вредная опасная зеленая крыса», – вопила она про себя, но усатый кассир лишь пожал плечами и занялся своими делами.

Зато нуппеэппо отреагировал слишком уж бурно: грузно прошлепал к двери на кухню и торжественно распахнул ее.

– На одного – даже много, но у меня здесь целая ферма!

Стены крохотной комнаты, по ошибке названной кухней, давно покрылись плесенью и жирными отпечатками рук, некогда белая плита превратилась в серую с щегольскими коричневыми