Психолог с дробовиком - Андрей Олегович Белянин

моей профессии, и очень хорошо, что по окончании практики госпожа Люксембургская навсегда свалит из моей уютной квартиры. После того, как обеспечит мне максимальный заработок, разумеется.

— А вот если подумать, то какого Юнга грязно-бесячьего я вдруг стал так много думать о деньгах? — неожиданно вслух спросил я себя самого. — Мне за консультации платят по маковку, и, в принципе, если взбредет, то в любой момент могу купить и четырехкомнатную пещеру вместо «трешки». Но накопительные счета неприкосновенны! А почему? А на что мы копим? А зачем человеку деньги в целом? Хотим ли мы об этом поговорить, моя прелесть?

Как бы я ни ныл ранее о периоде безденежья, все это вранье чистой воды. Хороший психолог бедным не бывает. Да, я потерял перспективного клиента, просто шваркнув его заточенным карандашом в сердце, и что? Другие-то остались. Значит ли это, что рыжая ведьмочка сумела затронуть в моем сердце неведомые доселе струны?

— Нет, — уверенно ответил я, опять-таки самому себе. — Чушь какая-то…

Та самая «чушь» пришла минут через двадцать, демонстрируя, что она насобирала в интернет-магазинах с доставкой на дом. Названия общеизвестных фирм упоминать не буду, дабы тупо не быть обвиненным в проплаченной рекламе. Я не Бекмамбетов и не ТНТ, не дождетесь.

— Так, в принципе, все по делу. Платье, джинсы, бриджи и прочее. Добавь нижнее белье, пару наборов, не из секс-шопа, а чтоб тебе самой ходить удобно было, ну и всякие гигиенические средства.

— Не поняла…

— Ох ты ж, Фрейд, отец мой небесный! Ну, тебе понадобятся зубная щетка, паста, шампунь, кремы, расческа, полотенце, таблетки обезболивающие, прокладки ежедневные, на три, на шесть, на восемь капель, всякие! Че тупить-то? Сама все знаешь.

— Вы святой? — на пике экстаза едва сумела выдохнуть моя резко покрасневшая ученица.

— Нет, я просто взрослый дяденька. Быстро доделывай все, и вот моя карта, укажи номер. Вычту потом. Через час у меня пациент, хочешь присутствовать?

— Йа, йа! Дас ист фантастиш!

Может, у нее прабабушка немка? Уточнить я банально не успел: Викуля, едва сдерживая слезы радости/благодарности/счастья/умиления, умчалась, сверкая пятками. Как мне на секунду показалось, ее кудри слегка искрили…

Господи, с кем же она раньше общалась, если одно разрешение на покупку прокладок вызвало такую бурю эмоций? Полный мрак. Даже не представляю. И не хочу. Не мое дело. Она практикантка, а не пациент, мне платят не за то, чтоб я копался в ее комплексах. Налью еще кофе.

…В указанное время Виктория Люксембургская все в той же домашней одежде (ни один заказ в Рунете не исполняется быстрее чем через сутки!) важно сидела с блокнотом на стуле в углу моего рабочего кабинета. Ее смартфон мы настроили так, чтобы я был виден, а пациент — лишь слышен.

Если все прокатит, то завтра меня опять ждет пополнение счета. Разумные затраты имеют свойство оправдываться. Глупо сорить деньгами у людей моей профессии не принято. Как и вообще обсуждать собственные заработки. Каждый из нас сам назначает стоимость своих услуг. Образно говоря, цены Фрейда и Юнга колебались в зависимости от успешности лечения и рекламных акций.

Психология вообще отдельная наука, так же, как и психологи, отдельная каста. Допустим, тому же стоматологу в государственной клинике нас не понять. Но это скорее его проблемы, и если захочет о них поговорить, то мы всегда к его услугам…

— Виктория… не помню, как тебя по батюшке.

— Владленовна! — быстро высунулась она.

— Да пофиг. — Я достал из платяного шкафа свой белый медицинский халат.

— Это мне?

— Поразительная догадливость, вы в Питере все такие? Не отвечай. Надевай молча.

— Ой, я в нем утону! А меньше размера нет?

— Сейчас спрошу. — Я вновь открыл дверцы шкафа, сунул туда голову и проорал: — Эй, кто-нибудь! Девушку размер не устраивает! Выбор есть?

— Выбора нет, — вновь прозорливо догадалась наша умничка, закатывая рукава и безуспешно пытаясь подчеркнуть талию, хотя главным было не путаться в полах. — Че дальше?

— Не «чекай».

— Поняла, а че? — Игриво щурясь, Викуля выглядела в моем халате как очень толстый снеговик, которого лепили нетрезвые мигранты из Средней Азии.

— Через полчаса у меня будет пациентка, — взяв себя в руки, подчеркнуто ровно ответил я.

— У психологов клиенты и клиентки.

— Без разницы. Будешь сидеть в углу, рот на замке, глазки в пол, изображаешь практикантку из интернатуры. Можно делать заметки в блокноте, иногда кивать, умное лицо строить не стоит. В твоем случае это будет вызывать подозрение.

Собственно, а как мне объяснить присутствие так называемой ведьмы в рабочем кабинете, когда я там тружусь в поте лица с бабой Фимой? Попытаюсь убедить старушку, что девонька в белом халате — юный медик. Поможем подрастающему поколению перенять опыт старших? Ну пожалуйста, что вам стоит, пусть уж посидит тут, ладно?

Пока Вика с моего разрешения, вооружившись иголкой и белыми нитками, пыталась хоть как-то подогнать большущий халат по фигуре, я установил напротив своего кресла маленькую бытовую видеокамеру. Проверил дважды: меня видно и слышно хорошо, голова рыжей практикантки тоже в кадр попадает, а вот бабуля на кушетке — гарантированно нет. Отлично!

Когда в дверь постучали, я велел переодевшейся Виктории впустить гостью. Пусть Фистимляния Пирамидонтовна (да, это ее реальное имя, все остальное — прозвища, кликухи, погоняла) сразу увидит, что у меня теперь есть секретарь и помощница из младшего медицинского состава. Однако бабка увидела другое…

— Ох ты ж, огневушка-поскакушка!

— Здравствуйте, бабушка! А про кого вы сейчас…

— Бей рыжую!

Вот на этот международный боевой клич я и успел выскочить из кабинета. Хромая на левую ногу, бабка в модном брючном костюме желто-красной росписи под хохлому резной деревянной клюкой гоняла по стенам прихожей мою новую ученицу. Хорошо хоть не по потолку, мне только в начале лета натяжной поставили.

— Брейк! Разошлись по разным углам ринга. — Я встал, широко раскинув руки между противоборствующими сторонами конфликта. — В моем доме разрешен любой кипеж, кроме голодовки! А почему? Потому что ни одна голодовка еще не приводила к смене политического режима ни в одной стране мира.

Бабушка и девочка застыли на бегу, словно две картинки.

— Ниче не поняли, — едва ли не хором сообщили они.

— Хорошо, позвольте для начала представить вас друг другу. — Мне пришлось взять на себя роль дипломата и мажордома. — Итак, в правом углу,