В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

и затих. Он должен был лишить Мо Хэ всех сил, но воля самого заклинателя и колоссальные усилия Лу Уюэ привели к непрочному равновесию яда и ци в среднем даньтяне. Это оказалась не более чем удача. Но раз где-то прибыло, значит, где-то и убыло: Мо Хэ умудрился сохранить Бессмертную душу, но его тело ослабло, кости стали хрупкими, и малейшее напряжение могло сломать их. Иначе демон, вселившийся в Се Юньци в Чанъяне, не смог бы причинить никакого вреда заклинателю его уровня.

Мо Хэ по большей части это не волновало. Но сегодня, когда нищему удалось отравить его, он немного забеспокоился: если его тело даже слабее шэяо, то не говорит ли это о том, что его состояние ухудшилось?

Лу Уюэ не дал ему утвердительного ответа, и подозрения Мо Хэ окрепли. Однако Уюэ сказал, что обязательно найдет противоядие от змеиного поветрия и после этого они разберутся с ядом Мо Хэ.

Мо Хэ не стал его убеждать в том, что это все равно что стрелять по рыбе, целясь в небо[49]. Столько лет его друг пытался придумать способ его вылечить, но каждая попытка заканчивалась неудачей. Даже известные Нефритовые пилюли были изобретены Уюэ для самого Мо Хэ, но, к сожалению, им удалось лишь замедлить процесс.

Яд продолжал проникать глубже в тело даоса, и однажды он поглотит его целиком. Мо Хэ не знал, что тогда произойдет: он внезапно лишится сил или попросту умрет, потому что тело не выдержит? Потерпит ли он тогда крах на пути к вознесению или ему удастся что-то предпринять? Мо Хэ лишь надеялся, что до той поры Гу Вэньвэнь станет достаточно самостоятельной, чтобы продолжить свой путь в одиночку. Нет, не в одиночку. Он же принял второго ученика и уже наблюдал, как дети сближаются. Сможет ли Се Юньци стать для Вэньвэнь опорой, когда ее Учитель покинет этот мир?

Мо Хэ понятия не имел. Этот его второй ученик был настоящей головной болью, вечно лез куда не следует, не слушался и практически не учился. Мо Хэ знал, что у того есть цель, и специально приблизил к себе, чтобы разгадать ее. Он даже надеялся, что…

Впрочем, всему свое время. Хотя Мо Хэ и собирался лишь ненадолго прилечь, а затем немедленно отправиться сражаться со змеиным поветрием, стоило его голове коснуться подушки, как он почти мгновенно погрузился в сон.

Может, виной тому крайняя усталость из-за сдерживания двойного отравления, а может, сказалось напряжение, в котором он находился на всем пути в Шанло, но Мо Хэ даже приснился сон – что было еще удивительнее. Потому что ему уже очень давно ничего не снилось.

Кругом, насколько хватало глаз, была лишь белая пелена облаков, сквозь которые проглядывали острые пики. Ему хватило мгновения, чтобы осознать, где он находится: на границе защитного барьера ордена Чэньси в горах Ишань[50]. Если он обернется, то увидит огромную паутину ордена, раскинувшегося на четырнадцати пиках: веревочные мостики между скалами, павильоны, рассыпанные словно грибы после дождя духовные пещеры, тренировочные площадки и множество людей. Вид, который был ему знаком с малых лет, когда Мо Хэ только попал в Чэньси. Когда-то он знал наизусть количество дощечек на мосту между двумя пиками, которые посещал чаще всего: Лотосовым пиком, где стояла резиденция главы ордена, а также находились библиотека и главная тренировочная арена, и Пиком восхода с общежитиями для учеников, который за будто срезанную верхушку называли попросту Плоским.

Но Мо Хэ не двигался. Ветер трепал полы его халата – это была ученическая форма, которую он когда-то носил с гордостью: темно-синий халат с золотым поясом и узкими рукавами, по подолу его вверх растекались золотые лучи, изображавшие восходящее солнце – символ ордена Чэньси[51]. Его волосы были в плотном пучке, стянутом золотой лентой, а на поясе висел неизменный меч Цинсин в белоснежных ножнах.

Мо Хэ смотрел вперед, наблюдая, как еле заметно искрит защитный барьер, прятавший Великий орден от чужих глаз. Он не мог понять, о чем этот сон, и Мо Хэ был удивлен им: уйдя отсюда, он никогда не предавался воспоминаниям о прошлом.

– Ай-я, ты все еще здесь, Синьчжи! – раздался жизнерадостный голос. Голос, который даос не ожидал больше услышать в этой жизни.

Мо Хэ так резко повернул голову, что чуть не свалился с края скалы, на которой стоял, но чья-то рука заботливо придержала его за локоть.

– Осторожнее!

На него с улыбкой смотрел молодой человек лет восемнадцати – не старше Гу Вэньвэнь – в такой же форме ученика: ослепительно красивый в своей цветущей юности. Его изогнутые полумесяцем глаза казались бесконечно черными и блестящими, а оттого будто искрились от света, заливавшего скалу. В их глубине невозможно было ничего разглядеть, словно свет мешал проникнуть за эту стеклянную завесу. Губы юноши украшала легкая полуулыбка, и, хотя он не казался особенно сильным, его рука твердо удерживала локоть Мо Хэ.

– Упадешь – и что тогда будет делать второй шисюн[52]? – пожурил его молодой человек. – Ты уже так долго здесь на страже, разве не пришла пора смениться? Почему еще никто не пришел? – Он огляделся по сторонам, не замечая оторопевшего вида Мо Хэ. – Эти бездельники с Рассветного пика только и умеют, что отлынивать от обязанностей. Почему патрулировать должен ты? Впрочем, хорошо, что ты еще здесь, – а то я не успел бы застать тебя. Синьчжи, я как раз вернулся из деревни Шицзы и купил… нет, лучше угадай что!

Мо Хэ продолжал смотреть на него, не в силах поверить своим глазам. Он протянул руку к молодому человеку, а тот перехватил ее и сжал его ладонь, задорно улыбаясь.

– Не хочешь угадывать? Ладно, не буду тебя томить… – Он вытащил вторую руку из-за спины. – Та-да, я купил тебе танхулу! У смертных какой-то праздник, вот они и… Да чего ты не берешь, это тебе!

Мо Хэ всунули палочку с карамелизированным боярышником в ладонь, и молодой человек упер руки в бока, задирая свой прекрасный нос к небу.

– Ну? Разве я не заслужил благодарности? Что же ты все молчишь?

У Мо Хэ вдруг перехватило дыхание, а в горле встал ком. Он продолжал смотреть на молодого человека перед собой, который беззаботно что-то болтал и разглагольствовал, не замечая мрака в глазах собеседника.

– Шаньцзю[53]… – наконец выдохнул он.

– А? – Юноша по имени Шаньцзю обернулся к нему и улыбнулся во весь рот. – Чего ты зовешь меня, я же здесь?

– Шаньцзю… – Горло Мо Хэ сдавило с такой силой, что он поднял ладонь к лицу, закрывая глаза. Он стиснул зубы. – Ты… нет, тебя больше нет. Это просто сон.

– Что