В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

Глаза Мо Хэ в неверии расширились:

– Что ты сделал? Эти твои проклятые эксперименты – что ты натворил?!

Дэ Цзэшань склонил голову набок, наблюдая, как тьма обволакивает его пальцы, а после улыбнулся.

– Какая разница, Синьчжи? Главное, что у демонов теперь есть дом. Мы не собираемся нападать на смертный мир, но я уже не смогу убедить остальных. А ты сможешь.

– Как? – Голос Мо Хэ сорвался. Ему впервые за все время стало страшно.

– Бессмертная душа, победившая Владыку демонов… сможет убедить других отстать от Огненной пустоши, правда ведь? Нам нужна… какая-нибудь пара-тройка сотен лет, и тогда этот путь совершенствования будет завершен. Возможно, кто-то из демонов наконец-то вознесется, представляешь? Бросит вызов Небесам… – Дэ Цзэшань посмотрел на кровавое небо над головой.

– Но не ты…

– Не я. – Дэ Цзэшань посмотрел на Мо Хэ, а затем шагнул вперед. – Прошу тебя. Спаси яо от истребления. Мы слишком долго сражались за право выжить. Огненная пустошь никому не нужна, кроме нас. Пусть она будет наша.

Дэ Цзэшань медленно опустился на колени, но Мо Хэ метнулся вперед, подхватывая его. И удивился тому, каким тощим он стал: под черным халатом остались кожа да кости. Мо Хэ стиснул его в объятиях, чувствуя, как печет глаза.

– Прошу, – тихо проговорил Дэ Цзэшань, почти шепча. – Умоляю Бессмертную душу.

– Как ты можешь. – По щекам Мо Хэ потекли слезы. – Как ты смеешь просить об этом меня?!

– А кого еще? – Тонкие пальцы Дэ Цзэшаня обхватили рукоять Цинмина, брошенного на камни. Он потянул его на себя, обнажая Алый клинок. – Я ведь зло, тьма, на моих руках столько смертей, я прогрыз себе путь на трон – я не получил его просто так, – я залил кровью Огненную пустошь. Я изменил естественный порядок и пошел против Небес, а мои последователи убили множество людей. Я ужасный Владыка демонов, первый носящий этот титул.

Мо Хэ с ужасом смотрел на алое лезвие. Меч, чувствуя его смятение и страх, тоже дрожал, вырывался, но Дэ Цзэшань держал его крепко.

– А-Чжи… – Какой у него был нежный, вдруг снова юношеский голос, Мо Хэ так давно его не слышал. – Пожалуйста. – Он перешел на шепот. – Лучше ты, мой чжицзи[163], чем они.

Какие страшные – и какие правдивые слова. Кто мог подойти на эту роль лучше, чем родственная душа? И Мо Хэ понимал – не хотел, но понимал, потому что осознал, какой путь решил проложить Шаньцзю своим сородичам собственной смертью.

– Неужели… неужели ради этого стоит умереть?

Дэ Цзэшань не отрывал от него блестящих глаз.

– Не стоит. Шучу. – Он улыбнулся, печально и горько. – Конечно, стоит, я же не глупец-самоубийца. Я лишь порочный, алчный демон, захвативший целую пустыню.

Мо Хэ отвернулся, сморгнув слезы. И тогда Дэ Цзэшань напал со спины. Много лет после этого Мо Хэ вспоминал о том, как Владыка демонов придумал самый простой способ для себя, чтобы заставить Мо Хэ атаковать. Вынудил пойти на эту безнадежную, проигрышную сделку – атаковал его спрятанным в рукаве кинжалом.

Когда Цинсин, защищая хозяина, инстинктивно ударил, Мо Хэ даже не успел отреагировать. Клинок пронзил Шаньцзю насквозь.

– Нет!

Ударная волна светлой ци отбросила клинок в сторону, и тот, духовное оружие, бывшее с Мо Хэ долгие годы, обиженно задрожал, завибрировал, но его хозяину было все равно. Стоя на коленях, он обнимал обмякшее, слабое и такое легкое тело Шаньцзю – он будто стал меньше с тех пор, как они познакомились. Струйка крови потекла по подбородку демона, и Мо Хэ нежно стер ее рукавом. Бледное лицо перед ним расплывалось от слез.

– Ты и правда самый подлый человек из всех, кого я знаю… – тихо проговорил он, баюкая Шаньцзю на руках и слушая, как хрипло вырываются вздохи из его груди.

– Солнце… и луна не могут быть на одном небосводе… хоть и пытаются…

Тонкие, невесомые пальцы скользнули по щеке Шаньцзю, вытирая одинокую слезу.

– Прости.

Это было последнее, что сказал ему Шаньцзю, прежде чем закрыл глаза. Тьма будто только того и ждала. На глазах у Мо Хэ тело рассыпалось в пепел, не оставив ничего, кроме тетради в черной обложке, обвязанной красной лентой. Но Мо Хэ не двигался и так и просидел всю ночь под плачущим кровью небом.

Он вернулся в Чэньси великим даочжаном Сюаньи, установив межевой камень на границе Огненной пустоши. Отныне нечисти было запрещено покидать ее под угрозой смерти.

Он не оделся в белое, но сменил халат на тот, что чернее ночи, а волосы подвязал красной лентой – символом его обещания. Он поменял иероглифы в имени на те, что больше подходили его скорби и бремени.

А его меч Цинсин больше никогда не покидал ножен, запечатав сам себя.