В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

какого-то праведного заклинателя, посчитавшего, что она пыталась улизнуть с драгоценностями.

А-Ци больно ушибся, когда упал в колодец. Он чуть не захлебнулся, пытаясь выбраться из узелка, и расцарапал бок в кровь. Он не умел плавать, но, к счастью, в колодец свалилось ведро, за которое А-Ци отчаянно цеплялся. Хорошо, что он был еще маленьким и ведро держало его на плаву. Он долго смотрел вверх. Со дна скользкого темного колодца, несмотря на день, он видел звезды, и они его успокаивали. Он слышал отдаленные крики, шум, звон, но не понимал, что происходит. Матушка сказала, что он должен сидеть тихо, пока она его не заберет, но день сменился вечером, А-Ци ужасно замерз, и руки устали цепляться за ведро. А матушки все не было. Звезды стали ярче, шум стих. Наступила ясная, тихая ночь, и тогда А-Ци, уже не в силах терпеть боль, всхлипнул. «Мама!» – прокричал он. Но никто не ответил. Он кричал и кричал, пока не выбился из сил и не отчаялся.

Наверное, никто за ним больше не придет. Но когда А-Ци уже потерял надежду, сверху показалось лицо. «Тут ребенок!» – крикнул человек. Поднялась суета, показались огни факелов, кто-то осветил его личико сверху.

«А-Ци! А-Ци! – Его подняли в ведре на поверхность, и чьи-то руки обняли дрожащего замерзшего ребенка. – О Небеса, какое счастье, что ты жив! Ты выжил! Скорее лекаря, он весь дрожит. А-Ци, как ты?»

А-Ци только плакал и звал маму и А-Бяо. Это потом он узнал тетушку Чу – двоюродную сестру его отца из рода чужэней[153]. И что матушка и А-Бяо погибли, как и отец, как и весь его клан. Весь род Сюэ был вырезан за одну ночь. И виной тому пророчество, которое вышло из ордена Чэньси:

Звезда породит порок Небес[154],Пред кем склонится тьмаИ подчинится правды свет,Разверзнутся Небеса…

Тетушка Чу учила его, что праведные заклинатели ничтожны и самоуверенны, что они захватили все благоприятные земли и оттеснили яо, а он, Сюэ Юньци, станет Владыкой демонов и подомнет под себя праведный мир.

Но звезда Тяньчань, под которой он родился, была двойной, и в тот год, месяц и день в кланах могущественных яо появилось на свет четверо детей, которым было суждено стать четырьмя бедствиями, наместниками царства демонов и вечно состязаться. И тогда они заключили спор…

И вот теперь человек, который, как оказалось, был виновен в гибели его клана, который счел рождение Се Юньци ошибкой и несчастьем, стоял перед ним. Се Юньци полностью потерял над собой контроль и атаковал в полную силу. Его мощная лапа устремилась к Мо Хэ, но тот ловко ушел от удара. Добыча ускользала, и Се Юньци, чей разум помутнел, а звериная натура взяла верх, недовольно рыкнул. Он устремился за врагом, подначиваемый криками Луань Дуня:

– Убей его! Убей! Убей, как он обрек на смерть твою семью!

Зверь в Се Юньци, которого он обычно держал под контролем, жаждал разорвать эту крошечную черную фигурку на сотни еще более крошечных черных клочков, но Мо Хэ был слишком вертким. В стенах главного зала огромный тигр не мог развернуться и вдруг с недовольным ревом ударился спиной о потолок. Затрещали балки, посыпалась черепица, и колонны зала задрожали. Массивные крылья бились о них, грозя свалить, а Луань Дунь пришел в совершенный экстаз. Его черные тени незаметно для тигра опутывали лапы, крылья, длинный хвост и даже уши зверя, а сам наместник севера медленно отходил к дверям.

Тигр ударил лапой плашмя, и Мо Хэ громко крикнул:

– Се Юньци! Очнись, он намеренно дурманит тебя!

Его крик, усиленный светлой ци, гулом раздался в ушах тигра, и на мгновение его алые глаза прояснились, но затем их снова заволокло гневом. Двойственные чувства опутали Се Юньци: одна часть его мечтала вцепиться в чужую плоть зубами, пролить кровь, отомстить, отомстить, отомстить, а другая – задвинутая на задворки – не могла поверить в это. Почему? Почему? Почему он обвинил его семью? Почему добродетельный даочжан Сюаньи, которого он за это время начал уважать, ценить… почему он уничтожил его клан? Се Юньци был так рад, что кто-то ему доверился, что кто-то увидел в нем не просто демона, ходячее бедствие, что кто-то искренне хотел его учить, а оказалось, оказалось… Почему?

– Почему?! – обиженно взревел зверь.

– Ты демон, и я демон, и мы с тобой иньские твари, – нашептывала ему тьма голосом Луань Дуня. – Неужто думал, что он взял тебя в ученики просто так? Он давно знал, что ты демон. Давным-давно. Да и как он мог не знать? Он же сильнейший, хи-хи. Давай убьем его, поделом ему, раз! – и готово, ха-ха-ха.

– Се! Юнь! Ци! Думай своей головой! – Мо Хэ резко подпрыгнул и оказался прямо перед мордой тигра. Две ладони, наполненные светлой ци, ударили зверя по ушам. Се Юньци невольно зажмурился, ожидая боли, но ее не было. Вместо этого красная пелена потускнела, и ярость отхлынула, когда светлая ци пронзила его золотое ядро. Знакомая энергия, которую Се Юньци столько раз поглощал, когда занимался парной медитацией со своим Учителем. Успокаивающий поток пробежал по меридианам, и Се Юньци склонил голову, с болью глядя на человека перед собой. Тот, закрыв глаза, вливал в него силу. Он стоял между двумя лапами тигра, ладонями прижимаясь к его груди, – такой маленький, такой беззащитный. Се Юньци мог убить его ударом лапы. Он поднял лапу.

Мелькнула черная вспышка, когда подлый теневой клинок устремился в открытую спину Мо Хэ. Се Юньци даже не раздумывал: он прыгнул, преграждая клинку путь. Теневой клинок был бестелесным, но острым, как лучший в мире меч, и пронзил его лопатку под крылом. Тигр взревел – ранение было неглубоким, но обидным, болезненным, и алая кровь полилась по меху.

– Ц-ц-ц, что за идиот, – оскалился Луань Дунь. Заметив летящий на него Цинсин, он взметнул рукавом и обратился в столп теней, которые тут же растворились. Луань Дунь сбежал, расценив, что против двоих он точно не выиграет. Цинсин пронзил лишь пустоту и вернулся в руку хозяина.

Оглушительная тишина, наступившая после, казалась громче крика. Тигр медленно и неуклюже развернулся к даосу. Мо Хэ все еще держал клинок в руке и пристально смотрел на Се Юньци. Слышно было лишь, как капает на каменный пол кровь.

– Я давно знал, что ты демон, – нарушил это тошнотворное молчание Мо Хэ.

Глаза тигра стали больше, и он низко рыкнул.

– Знал, но все равно принял тебя в ученики. Я думал, что твое желание искренно, и доверился тебе. Я верю в те слова, что сказал однажды: не всякий демон – зло по своей сути.