В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

нос, но силы в его руке было так мало, что Мо Синьчжи даже не обиделся. После этого юноша отключился, и Мо Синьчжи все же удалось осмотреть рану: будто какой-то зверь чуть не разгрыз ему живот, и крови было столько, что, когда хозяин вернулся, то испуганно ахнул, посчитав, что Мо Синьчжи его добил, – а что еще подумаешь, когда увидишь человека с руками по локоть в крови и бездыханное тело?

Бездыханное тело получило драгоценную заживляющую пилюлю ордена Чэньси, потом было омыто и перенесено в комнату. Мо Синьчжи полночи вкачивал в это самое тело духовные силы, обнаружив, что юноша уже создал золотое ядро, а значит, считался заклинателем. К утру Синьчжи совершенно выдохся и сел медитировать, зато юноша больше не был в опасности и мирно спал.

Мо Синьчжи очнулся от того, что кто-то тыкал его в щеку. Он открыл глаза и увидел перед собой лицо раненого. Юноша – как будто даже еще совсем мальчишка – ухмыльнулся и отстранился, садясь на кровати. Выглядел он бодро, будто и не его вчера еле выходили.

– Я уже отчаялся до тебя докричаться. Ты заснул? – весело спросил он.

Мо Синьчжи не отвечал, внимательно разглядывая его: улыбчивые миндалевидные глаза, такие темные и блестящие, что от них не оторвать взгляда; большой рот, растянутый в улыбке; заостренное личико. Казалось, что ему не больше восемнадцати: еще угловатый подросток, но при этом очень симпатичный и взъерошенный со сна, похожий на маленькую птичку, беззащитную и при этом совсем не опасную.

– Как тебя зовут? – вместо ответа спросил Мо Синьчжи. – Из какого ты ордена?

Блестящие глаза изогнулись полумесяцами, а улыбка стала шире.

– Шаньцзю. Ни из какого я ордена, я оттуда ушел. Вот меня чуть и не прибили.

Мо Синьчжи тут же посуровел и нахмурился.

– Что это за орден решает убить ученика, который захотел уйти? Я старший ученик главы Чэньси, я могу помочь. – Он нечасто хвастался своим статусом, но не мог мириться с любой несправедливостью.

– Тогда возьми меня в орден, старший ученик главы Чэньси, – расплылся в улыбке Шаньцзю.

Мо Синьчжи растерялся. Многие через него пытались попасть в орден, но никогда не делали это настолько в лоб. И он… согласился. Просто чтобы помочь собрату на тропе совершенствования, оказавшемуся в беде.

Они задержались еще на несколько дней из-за метели (чтобы Шаньцзю окреп), а затем Мо Синьчжи извлек из воздуха Цинсин, и юноша зааплодировал, будто увидел фокус.

– Ого! Как здорово! Синьчжи, ты такой сильный!

Мо Хэ снова растерялся. Никто никогда не хвалил его за то, что он умеет извлекать меч из духовного пространства. Никто не звал его по имени просто так – без фамилии, как представился и сам Шаньцзю. А когда меч приглашающе завис в воздухе, Мо Синьчжи протянул руку, помогая юноше встать на меч позади себя, и тот цепкими руками обнял его за талию. Мо Синьчжи снова – снова – растерялся. Никто никогда не приближался к нему так естественно.

Как потом оказалось, Шаньцзю обладал невероятной способностью ко всему подходить просто и тем очаровывал людей. Невозможно было поверить, что кто-то мог попытаться его убить, но по какой-то странной причине никому не хотелось его расспрашивать.

Мо Синьчжи никогда и никого не приводил в орден, а потому Учитель, конечно, устроил Шаньцзю проверку и расспросил за закрытыми дверьми о семье, ордене и прочем, но лишь исключил в нем злые намерения и вверил его под ответственность своего старшего ученика. Тот всегда был надежен. Разве мог он привести дурного человека? Учитель посчитал, что Чэньси сможет прокормить еще одного мальчика.

Вот так Шаньцзю и поселился на Плоском пике, став обычным маленьким учеником. И вот так Мо Синьчжи вдруг получил шиди, который ходил за ним хвостиком, всегда улыбался и готов был поделиться лучшими сладостями. Он быстро подружился со всеми в Чэньси, но ближе всего оставался к Мо Синьчжи, частенько сопровождая его на дежурствах.

Те дни были самыми мирными и счастливыми в жизни Мо Хэ. Целый год, будто полученный взаймы, украденный у кого-то поудачливее, и каждый раз, когда он видел бегущего к нему Шаньцзю, сердце пускалось вскачь от мысли, что все это скоро кончится. Мо Хэ не знал, откуда взялась эта навязчивая идея зыбкости нынешнего мира, но…

Оказался прав.

Все началось со слухов, которые поползли по Поднебесной. Мол, демоны зашевелились: чаще стали показываться яо, духи и мертвецы начали больше беспокоить простых жителей. Смертные и без того погрязли в войне, а нечисть добавляла лишних проблем. Мо Синьчжи порой не чувствовал под собой ног, совершая дальние полеты по разным поручениям и умиротворяя нечисть целыми толпами. Шаньцзю часто напрашивался с ним, хотя с мечом управлялся плохо, как ни старался его научить Синьчжи. Он всегда говорил: «А-Чжи меня прикроет, если что, зачем мне меч?» – и смеялся. Мо Синьчжи качал головой и говорил, что шиди совсем глупый.

Однажды он вернулся поздно ночью совершенно измотанный. Учитель отправил его в деревушку Цзянчжоу, где стали пропадать дети. Целых три дня Мо Синьчжи выслеживал по темной ци убийцу – и обнаружил яо. Это был жэньлан[159], который сожрал деревенского дурачка и принял его облик, спрятавшись в Цзянчжоу. Лишь благодаря одному из жителей деревни, который заметил странное поведение дурачка, удалось раскрыть виновника. Яо оказался очень сильным – и впервые Мо Синьчжи столкнулся не с нечистью, а с существом, которое тоже умело совершенствоваться. Жэньлан был еще молод и не успел сожрать столько людей, чтобы завершить свое золотое ядро, но Мо Синьчжи поразился мощи демона.

Он был ранен, истощен и с трудом добрался до ордена. Шаньцзю сразу же примчался к нему, прослышав, что шисюн вернулся.

– Синьчжи! Небеса, да как ты добрался?! – Шаньцзю распекал его за то, что он не послал сообщение о своем состоянии и, наплевав на все, пролетел сотню ли. Шиди уложил его в кровать и принялся обрабатывать раны.

Мо Синьчжи не сопротивлялся, только вздрагивал, когда холодные пальцы касались ран.

– Больно? – спросил Шаньцзю, накладывая тонким слоем заживляющую мазь на рану на животе. Его пальцы замерли на четырех ужасных царапинах, которые ярко алели на боку. – Это был волк? – вдруг спросил Шаньцзю и поднял взгляд. В его блестящих глазах мелькнуло что-то непонятное Мо Синьчжи, и тот просто кивнул. – Цзянчжоу?

Получив еще один кивок, Шаньцзю опустил глаза, разглядывая царапины. Мо Синьчжи смотрел на его длинные ресницы, скрывающие блестящие глаза. А затем Шаньцзю будто ни в чем ни бывало игриво ткнул в рану пальцем, заставив шисюна судорожно напрячь пресс, и обмотал царапины бинтом.

– Тебе запрещено раниться в будущем, – серьезно сказал Шаньцзю. – И не переоценивай свои силы, ты не всесильный заклинатель