В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

Вот она, его крошечная ошибка. Мягкосердечие. К демону. Которая стоила ему всего.

Когда через несколько лет Мо Синьчжи стоял на коленях перед Учителем, а тот распекал его за то, что он привел демона в орден – и, более того, дал ему сбежать, – Мо Синьчжи не думал об этом. Когда Учитель запер его в горной пещере на десять лет – якобы для совершенствования за закрытыми дверями, – Мо Синьчжи не обиделся. Он и правда был виноват – он позволил демону проникнуть, обжиться в Чэньси и вынести немало ее важных секретов. Из жалости к юноше Учитель не выгнал его из ордена, ведь он воспитывал его как будущего преемника. И Учитель хотел скрыть позор Чэньси.

Мо Синьчжи не вышел через десять лет, с головой погрузившись в совершенствование. И за почти пятьдесят лет добился прорыва, став первой Бессмертной душой среди ныне живущих. Учитель пребывал в восторге и немедленно выпустил его, похвалив за успехи.

Но к тому времени… небо покрылось черными тучами, и Поднебесная погрузилась во мрак[160]. Говорили, что некий яо стал настолько силен, что объединил под собой другие кланы. Говорили, что он обосновался в Огненной пустоши и призывает к себе всю нечисть. Говорили, что это он виновник раздоров в мире смертных, из-за которых империи разваливались на части и кругом царила смута. Говорили, он собирает армию, чтобы пойти войной на праведный мир – а затем и на смертных. Что он хочет равенства для демонов и людей, что он – о Небеса! – хочет объединить эти две расы. Говорили… что его провозгласили Владыкой демонов, который повернул вспять потоки ци в Огненной пустоши, наполнил ее демонической энергией и создал новый способ совершенствования для нечисти.

Тревога охватила всех праведных заклинателей. Великие ордены и кланы каждую неделю собирали Совет, но все без толку – никто не мог оценить, какая мощь была в руках этого Владыки демонов с учетом неисчерпаемого запаса темной ци и поддержки всех яо. Совершенствующиеся спорили с пеной у рта, а нечисть между тем почувствовала слабину и атаковала города и деревни. Демонические заклинатели бросали свои обители и устремлялись в Огненную пустошь, сжигая все на своем пути и сея смерть, ведя за собой полчища цзянши. Яо покидали горы и целыми кланами отправлялись в пустыню. Все ближайшие заставы опустели – люди начали бояться этой растущей тьмы.

И вот тогда по Поднебесной прокатилась весть, что Мо Синьчжи получил от главы Чэньси взрослое имя Хэ[161] в честь знаменательного события – прорыва на стадию Бессмертной души. Весь праведный мир пришел в восторг – вот он, спаситель, тот, что избавит мир от зла, таящегося в Огненной пустоши, ведь он сильнее всех! Он легко победит Владыку демонов! Алый клинок Небес, его Цинсин, разит без промаха! Не тот ли это блистательный старший ученик, который уже завоевал в цзянху славу? Он победит! Он победит!

У Мо Хэ не было мнения на этот счет. Пока его не позвал Учитель и не поведал, какое имя избрал себе Владыка демонов. Дэ Цзэшань[162]. Тот же «шань», что и в «Шаньцзю». «Как высокомерно, как заносчиво! – говорил Учитель. – А-Синь, Небеса позволили мне заглянуть за грань настоящего, – продолжал Учитель. – Пророчество явно говорит, что лишь Бессмертная душа спасет мир от великой тьмы. Все это опасные, очень опасные идеи, этот новый Владыка разрушит основания мира. Учителю горько это говорить, но тебе придется попытаться. А-Синь, спаси Поднебесную».

Все это Мо Хэ прослушал, потому что в его ушах еще раздавалось это имя. Дэ Цзэшань. Как оно ему подходило – тому доброму, светлому юноше, который хотел изменить мир.

И он изменил.

Мо Хэ стиснул зубы и поклонился Учителю, а затем, не сказав ни слова, с одним Цинсином отправился в Огненную пустошь. По пути он встречал сожженные города, убитых людей, беженцев и монстров, которые все стремились туда, куда и он. И пытался ожесточить сердце.

Неизвестно, как другой узнал, но они встретились ночью на границе. Тогда еще не было границы, но за спиной Шаньцзю начиналась пустошь, а за спиной Синьчжи – праведный мир. Только теперь они были Дэ Цзэшань и Мо Хэ. Шаньцзю словно ни капли не изменился: улыбнулся точно так же, как и прежде, – и багровое небо за его спиной будто озарилось лунным светом. Но в то же время повзрослел, стал выше и еще красивее, если это было возможно. В глазах плескалось зеленое пламя, а черные мягкие волосы рассыпались по плечам. Темный широкий халат скрывал его фигуру, и вокруг клубилась, ласкаясь о ладони, тьма.

– Синьчжи, – сказал Дэ Цзэшань. – Поздравляю с прорывом.

– Шаньцзю, это правда ты. – У Мо Хэ упало сердце.

– А ты ждал кого-то другого? – пошутил Дэ Цзэшань. – Как тебе мое новое имя и мои владения? Больше никто и никогда не посмеет навредить мне. – Он раскинул руки, и в его лице мелькнуло что-то безумное, но тут же пропало, когда он перевел взгляд на Мо Хэ. – Я слышал, ты тоже взял новое имя. Мо Хэ. Тебе подходит. Кто теперь будет звать тебя Синьчжи? – В его голосе прозвучала печаль.

– Меня и раньше так… звал только ты, – выдохнул Мо Хэ.

– И правда, – развеселился Дэ Цзэшань. – Кто еще осмелится назвать грозного старшего ученика по имени? Только беспомощный маленький яо, которого он подобрал.

– Вот как ты это видишь. – В голосе Мо Хэ мелькнула горечь. Он разглядывал такое знакомое и в то же время незнакомое лицо. – Ты изменился.

– Все меняются, – пожал плечами Дэ Цзэшань.

– Я – нет.

– Тебе кажется. – Печаль блеснула в глазах мужчины. – Ты теперь… Бессмертная душа, надежда праведного мира. А я… проклятый Владыка демонов. Больше нет того маленького яо, которого ты спас.

– Больше нет? – Мо Хэ сглотнул, чувствуя комок в горле. – Но он передо мной. – Вдруг в каком-то безумном порыве он шагнул вперед и выпалил: – Шаньцзю, оставь все это, возвращайся со мной в Чэньси, я смогу защитить тебя. Теперь точно смогу. Никто не причинит тебе никакого вреда, пока я рядом. Зачем тебе это? Зачем тебе трон Владыки? Разве… разве стоит власть всех этих смертей?

Дэ Цзэшань смотрел на него не отрываясь, как и прежде, но теперь его глаза не были такими блестящими. Напротив, в них клубилась тьма.

– Они уже произошли, – после долгой паузы сказал он. – Я не… я не хотел, чтобы все сложилось таким образом, но слишком сложно контролировать потоки ци и такую толпу яо и нечисти. – Он усмехнулся, будто сам над собой. – Я уже… не могу свернуть с этой дороги. – Он сделал шажок назад, и тьма потянулась по рукам,