Маска дракона - Анастасия Астра

его ладонь. Страх может ослабнуть, когда тот, кто тебе дорог, просто возьмёт тебя за руку и даст понять, что не бросит одного в беде. Затем Саори выступила вперёд и достала катану, предупреждающе направив клинок вверх.

– Да, он человек, и я привела его в Икайно. Поэтому если на кого и нужно направить вашу ярость, то не на Яку, а на меня! Это я нарушила наши законы, – от её напористости призраки смолкли. – Яку по ошибке попал в наш мир. Его не за что винить!

Капитан Каминари равнодушно глядел на её катану, будто абсолютно не верил, что Саори обернёт оружие против него и его команды. Это сбило девушку с толку. Она ожидала враждебности от фунаюрэй и была готова обороняться.

– Мы давно оставили прошлое позади, – объяснил ей капитан Каминари и, потянувшись к лезвию катаны, опустил его. Саори от смятения даже не воспротивилась. – Мы не держим зла на жи – вых.

Он потрепал по волосам прижавшуюся к нему Юрико, когда та добавила:

– Пока у некоторых из нас ещё есть память о прежней жизни, мы стараемся сохранить в ней светлые моменты и чувства, а не тёмные.

Фунаюрэй одобрительно поддержали их слова.

– Принесла тебе согреться, – Юрико накинула на плечи Яку тёплое покрывало, которое предусмотрительно вынесла из каюты.

– Когда тебе станет лучше, напишем письмо моим родителям? – с надеждой спросила она. Человек Яку или ёкай – для неё ничего не поменялось. Она продолжила относиться к нему с такой же добротой, как когда он впервые ступил на борт.

«А я тревожился из-за страхов, которые оказались пустыми!»

– Давай прямо сейчас, – тепло улыбнулся он Юрико.

Яку намеревался пойти вслед за ней в каюту, чтобы взяться за кисть и лист бумаги. Но задержался, заметив, что поникшая Саори не двинулась с места. Она неподвижно стояла в той же оборонительной позе, только с безвольно опущенными руками. Саори напряжённо переосмысляла случившееся.

– Иди пока с Микой, я позже подойду, – сказал он Юрико. Но смышлёная девочка-призрак уже сама догадалась: ему нужно время, чтобы побыть с Саори. Вместе с уставшей и едва не спящей на ходу Микой Юрико покинула палубу.

Фунаюрэй разошлись по своим делам, оставив Яку наедине с Саори.

– Почему ты с такой настойчивостью пыталась сместить гнев призраков с меня на себя? Ради этого даже раскрыла фунаюрэй, что это ты привела меня в Икайно, – с тревогой проговорил Яку, осознавая, насколько плачевно могло всё закончиться. Не столько для него, сколько для самой Саори. Её могли изгнать из Икайно, если бы об этом узнал кто-то из Старейшин! Один из них мог вполне быть пассажиром, как и они.

– Я не хотела, чтобы ты в одиночку столкнулся с волной непринятия. Как когда-то я среди детей-цуру, – взгляд Саори блуждал по Штормовому морю.

Она обернулась к нему, и Яку прерывисто задышал, увидев, какую печаль таили её серые глаза. Настолько уязвимой она могла позволить себе быть только рядом с ним. Яку замешкался, не зная, как откликнуться на её искренность. Он нежно коснулся её подбородка, чтобы Саори вновь подняла взгляд.

– Мне жаль, что тебя тогда отвергли. Но не нужно годами опасаться, что подобное повторится. Порой для борьбы со страхом нужно сделать ещё один шаг. Чтобы убедиться, что прошлый опыт был просто плохой попыткой. Всегда есть шанс на новую, более удачную.

Саори устало кивнула и прислонилась к его груди, положив голову ему на плечо. Яку не собирался упускать подходящий момент. Он обнял её, робко и медленно, так как побаивался, что такая близость её спугнёт и она увернётся. Однако, вопреки сомнениям, Саори ещё сильнее прильнула к нему. Яку укрыл её краем своего покрывала, защищая от вихря мелких снежи – нок.

– Когда мы вернёмся в твой мир, я встречусь с людьми из твоей деревни, – решительно ответила она, но затем её воодушевлённый настрой чуть угас. – Если только не стану слугой Раноку.

– Мы сделаем всё возможное, чтобы тебя миновала такая участь, – пообещал Яку и повёл её в каюту.

Утомлённая Саори быстро заснула. Рядом тихо посапывала Мика. И только Юрико, сидящая на полу за низким столиком, была полна энергии.

Юрико потушила фонарь и зажгла свечу.

– О чём хочешь рассказать родителям в письме? – спросил у неё Яку полушёпотом и обмакнул кисть в чернила.

– О том, как мне живётся на «Скитальце волн». Что капитан Каминари заботится обо мне, – с вдохновением диктовала она, и Яку записывал её послание. – Но самое главное, что я люблю их, – в конце произнесла она, и её губы задрожали, – и хочу, чтобы они были счастливы.

Яку вывел на бумаге последний иероглиф и перечитал для Юрико письмо вслух.

Девочка-призрак одобрила написанное:

– Отлично, спасибо тебе! Я так рада, что повстречала тебя, пока мои воспоминания о родителях полностью не исчезли.

Яку тепло улыбнулся ей и аккуратно сложил лист бумаги, чтобы потом передать письмо родителям Юрико. Он уже поднялся, чтобы пойти к кровати и наконец положить голову на подушку, но Юрико задержала его:

– А ты? Твой черёд.

– Что я? – не понял Яку, но на всякий случай вернулся за стол, так как девочка была настроена чересчур серьёзно.

– Почему не признаёшься в своих чувствах? Ты ведь любишь Саори, так почему не скажешь ей об этом?

Яку опешил от её проницательности. И ещё больше удивился, поняв, что Юрико не отпустит его без ответа.

– Вдруг она не испытывает ко мне того же, что я к ней? И своим признанием я только всё испорчу? – пролепетал Яку, смущённо осознавая, что говорит о любви с девочкой-призраком почти вдвое младше него. – Почему ты думаешь, что между нами… любовь? – спросил он, ощутив, как от этого слова потеплело в груди. Так же он чувствовал себя рядом с Саори, но терялся в незнании, что за чувство зарождается в нём.

«Любовь… я не мог признаться в этом не только ей, но и самому себе!»

– Я лишь предположила. Но, как видишь, оказалась права, – Юрико улыбнулась. – На корабле я встречала много призраков, которые из всех своих воспоминаний страшатся потерять именно те, что касаются их возлюбленных, – Юрико с беспокойством рассматривала призрачные пятна, которые, видимо, совсем недавно появились на её здоровой ладони. – Больше всего в их рассказах я слышала сожалений о том, что они так и не решились признаться дорогим людям в своих чувствах. А сейчас для нас уже слишком поздно что-либо менять. Но у тебя есть время! Пока ещё.

Дрогнув, Яку едва не выронил письмо. С пугающей отчётливостью до него